Поиск     Статистика     Список пользователей     Форумы     Календари     Альбомы     Цитаты     Язык
Вы вошли, как гость. ( войти | зарегистрироваться )

Случайная цитата: "Sed ita forsitan decuit, cum foederum ruptore duce ac populo deos ipsos sine ulla humana ope committere ac profligare bellum, nos, qui secundum deos uiolati sumus, commissum ac profligatum conficere" (Но, быть может, так и следует: справедливо, чтобы с нарушившими договоры полководцем и народом начали и решили войну сами боги, не прибегая к помощи человека, а мы, будучи оскорблены первыми после богов, только довершили начатую и решенную ими войну) Liv.XXI,40,11
- (Добавлено: Дмитрий П.)


Заллака, 1086 г., рецензия (ч. 2-я и последняя)
Модераторы: Ильдар

Предыдущая тема :: Следущая тема
       Основные форумы -> Peditatus equitatusque Формат сообщения 
 
diu
Отправлено 10/4/2004 06:18 (#29398)
Тема: Заллака, 1086 г., рецензия (ч. 2-я и последняя)



Dux

Сообщений: 946
50010010010010025
По первым шести страницам с обзором тогдашней западноевропейской военной организации трудно сделать какие-либо замечания – работа проделана большая, тщательная. Подобрано много разнообразных фактов.
Вероятно, этот изнурительный обзор призван подвести к фразе
[74] «Итого, по нашим подсчетам, в войске было 22-24 знамени, 1300-1400 рыцарей и оруженосцев.»
Эту фразу стоило бы сформулировать осторожнее: не «было», а «…могло быть предположительно…»
Сразу оговорюсь: подход к подсчету численности лично мне представляется вполне правдоподобным и получившаяся цифра вполне возможной. Но не помешало бы лишний раз отдать себе отчет в её абсолютной среднепотолочности.
Можно принять на веру утверждение Рейли, что в Леоне-Кастилии имелось 28 графов и епископов. Но предположение, что в походе 1086 г. участвовала половина из них, не основано на каких-либо надёжных фактах. Мало ли, что на Толедо в 1085 г. ходило 15 графов и прелатов – это могло быть и слишком мало (город был на грани издыхания, поэтому собрались не все, кто мог бы при крайней необходимости), и слишком много (поход был престижный, время на сборы имелось, поэтому собралось необычно много магнатов). В полевой поход могло отправиться и меньшее количество (если не все успели собраться), и большее (так как сражение предстояло ответственное). То есть могла быть половина (что очень вероятно), но могли быть и треть и две трети.
Столь же произвольны другие фрагменты, например, «Еще не менее двух-трех эскадронов для кастильских магнатов, и одного-двух – для галисийских магнатов. Последние вели, вероятно, Фроила Бермудес (ум.1091) и его сын Педро Фроилас (ум.1126) [68], ибо из грамоты от 9 ноября 1086 г. известно, что они сражались против «язычников в земле сарацин», когда король Альфонсо «правил в городе Толедо».» Почему «один-два» или «два-три»? Могло быть и шесть, и десять (пусть и маловероятно). То, что их начальники не упомянуты в источниках, ни о чем не говорит – о полноте документации для того времени не может быть и речи.
Еще более притянуто за уши предположение, что у каждого графа или епископа в подчинении было только одно «знамя» в 50-60 конных воинов.
Вот граф Фландрский был тоже граф (как и епископ Кёльнский был тоже епископ), но в подчинении у него в ту же эпоху было 1000 всадников, причем только тех, кого он был готов одолжить английскому королю (кто-то наверняка оставался дома). Это, конечно, исключение, но были нехилые графы и поближе – Тулузский или Барселонский, например.
Конечно, в Кастилии таких крупных графов и епископов наверняка не было, и очень вероятно, что средний кастильский/леонский граф имел только одно среднее «знамя». Но надо все-таки признать, что это очень гипотетическое предположение.
В общем, «22-24 знамени, 1300-1400 рыцарей и оруженосцев» вполне вероятны и правдоподобны, но если бы их в действительности оказалось 1000 или 3000 – это тоже не противоречило бы доступным источникам.

Столь же гипотетична фраза «Коней в этой армии насчитывалось до четырех тысяч, а то и больше.» Перенесение на испанские ополчения XI века условий англо-фламандского договора 1103 г. или уставов тамплиеров и госпитальеров неоправданно (3-4 лошади на каждого всадника). Тогдашние Леон-Кастилия были беднее, непрерывная война с маврами требовала более высокой степени мобилизации и меньшей разборчивости. Как кажется, там любой, заимевший хотя бы одного пригодного коня, уже становился «кабальеро». Кроме того, сомнительно перенесение характерной для «высокого средневековья» специализации конского состава на Кастилию 1086 г. Деление на дестриеров-курсьеров-ронсинов едва ли успело сложиться в полной степени.
С другой стороны, сомнительно приравнивание Испании и Ближнего Востока. Конечно, испанские плоскогорья довольно засушливы, но это далеко не пустыня. Скорее, они ближе к природным условиям Турции, Кавказа или южных Балкан. То есть там можно было оставаться дееспособным конным воином при одной умеренно крупной выносливой лошади. Как кажется, испанская порода и была рассчитана на «универсальность» - выносливее дестриера, но сильнее дорожной лошади.

Об этом говорит и фраза существенно ниже: «[105] Как обстояло дело в Испании? … любой достаточно богатый, чтобы купить коня, человек автоматически становился всадником.» Надо придерживаться какой-то одной позиции – или любой с конем всадник, или по 3-4 лошади на каждого.

Далее, спорно высказывание «конница выстраивалась ее командирами на поле (а равнина Заллака идеальное место для кавалерийской атаки) по вытянутой линии в несколько (вероятно, 3-4) шеренг.» Классическое западноевропейское построение состояло только из двух шеренг – в первой рыцари, во второй оруженосцы. Глубже строились только если поле было слишком узким и все рыцари не помещались в первой шеренге. Помимо удовлетворения чувства сословной чести, широкое построение позволяло избежать охватов и применять их самим (в идеале построение должно было занимать все поле, от края до края). Конечно, при сильном предводителе какие-то «знамена» могли выводиться в резерв и образовывать вторую линию (но это не 3-я и 4-я шеренги, а две отдельные шеренги на значительном расстоянии от первых двух).

Спорна и фраза «отряды трогались с места сначала медленно, рысью, экономя силы лошадей, до последнего сохраняя линию строя. [82]». Рысь – не такой уж медленный аллюр, где-то 15 км/ч (она сравнима со стайерским бегом для человека). В действительности все передвижения построенное в боевой порядок рыцарское войско совершало шагом. На рысь переходили непосредственно в момент перехода в лобовую атаку, т.е. за 200-300 м до противника, когда появлялась угроза поражения метательным оружием. Иногда из рыси успевали разогнаться до галопа («спринтерского бега»), иногда нет. При ином подходе не удавалось бы сохранять ровный строй до конца.

Мелкая стилистическая неточность: «Сломав его о противника, стремясь выбить его из седла или опрокинуть вместе с конем.» Где-то деепричастие надо заменить на глагол. Или другая ниже: «…переносчиков вещей, слуг, врачей, поваров, кузнецов, извозчиков и носильщиков…» (переносчики вещей и есть носильщики, кого-то можно исключить). Впрочем, это так, придирки. Есть еще мелкие погрешности того же рода (хотя не так много) – не буду на них останавливаться.
К выражению «Что до пехоты (ориентировочно 5000-6000 человек)…» придираться тоже не буду – её чисто интуитивное происхождение очевидно. Сама по себе цифра вполне возможная, особенно если посчитать разного рода слуг. Хотя могло быть и больше – тоже без потери исторической правдоподобности.

Далее: «…2000 пехотинцев, луком, мечом, пращей и доспехом защищенных (in arcu, & gladio, & fustibus, & armis munitorum)». [107] Довольно загадочное сообщение, однако, позволяющее предположить, что в Испании кольчужная пехота была и в начале XII столетия – соответственно, и в эпоху Заллаки.» Доспех совершенно необязательно означает кольчугу (особенно в сочетании с таким примитивным оружием, как праща). Это может быть и элементарная кожаная куртка. Иконографические источники XI века показывают практически всю испанскую христианскую пехоту без доспехов и даже без шлемов, в одних туниках. Тяжеловооруженные сержанты французского образца появляются позднее, в XII- XIII веках.
Наверняка какая-то немногочисленная тяжелая пехота имелась и в XI веке, но скорее всего она ограничивалась охраной замков сеньоров и осадными мероприятиями, и не отправлялась в дальние полевые походы вроде Заллакского. Если уж принять на веру, что городские ополчения в этом походе не участвовали (хотя приведенные умозрительные доводы этого отнюдь не доказывают надежно).

Переходим теперь к армии Альморавидов. Опять же, фактический материал собран большой и разнообразный. В начале было правильно сделано заключение, что численность их армии трудно установить даже приблизительно. Ясно только, что она была большой – больше христианской. В частности, кочевников-берберов могло быть действительно очень много – у них каждый мужчина был воин и в силу неприхотливости мог совершать очень дальние походы (примерно как у монголо-татар или древних германцев). Поэтому процент воинов к общей численности племен, и особенно относительная численность полевых армий, были намного выше, чем у оседлых народов.
По этой причине сомнительными выглядят последующие попытки определить эту численность точно: «Кажется вероятным, что численность «корпуса» армии Альморавидов колебалась в пределах 4000-5000 воинов (всадников)», «Можно думать, что объединенные силы мурабитов и ал-Андалуса насчитывали при Заллаке 15000 человек – из них, скажем, 12000-13000 мурабитов (трех каидов), наемников и волонтеров и 2000-3000 андалуссцев.»
Из предшествующего обзора такие выводы не вытекают. В частности, какие основания утверждать, что в сражении при Заллаке участвовали только три каида (из 38). Могло сняться с места и куда больше народа. Кочевые берберы вообще целиком совершают ежегодные переходы из присахарских степей в прибрежную зону и обратно, изрядная часть из них могла отправиться и дальше, в Испанию, в удлиненную перекочевку, так сказать. Еще более сомнительно оценивать все андалузские силы, и пешие и конные, в 2-3 тысячи человек. Поход был серьезный, привлек не только войска царей, но и много добровольцев, а андалузские тайфы были весьма богаты и густо населены. На сражение при Заллаке нельзя переносить данные второстепенных стычек между тайфами, в которых, вероятно, участвовали только «придворные» войска того или иного царька численностью в несколько сотен человек. Залака была действительно генеральным сражением с принципиальным противником, и в этом походе цари тайф могли опираться на поддержку широких слоев своих поданных.
В общем, от этих оценок попахивает вербрюггеновским минимализмом. 15 тысяч –скорее минимум, чем наиболее вероятная цифра.

Надо сказать, эта 25-страничная вводная часть страшно клонила меня ко сну. Я читал её на работе, поэтому приходилось постоянным волевым усилием преодолевать себя. Минуту-другую подремлешь - и снова за текст, неприлично все-таки. Не в отдельном кабинете сижу, к сожалению. Хоть бы рисунки какие-нибудь имелись, чтобы было за что зацепиться глазу. Представляю, какое воздействие она должна производить на простого обывателя – я-то товарищ уже закаленный. Ну да кто сказал, что жить на свете легко. А так вещь очень нужная, очень своевременная.

Вот когда дошло до описания самого сражения, читаться стало легче. Даже с некоторым перебором – «Сам аль-Мутамид раздавал удары направо и налево, «ища смерти в рядах врагов», «подобно рыжевато-коричневому льву или подобно безумному быку, бодающему их рогами», под ним были убиты три коня … И, признавая безрассудную храбрость и смелость севильского правителя-воина, надо воздать должное и той горстке безвестных воинов, которая поборола в себе страх и осталась рядом со своим господином до конца, каким бы он ни был». Про «безрассудную храбрость и смелость» Саддама Хуссейна, наверное, и не такое писалось преданными холуями-борзописцами в назидание правоверным.
Однако за перебор такого рода хвалю. Избыток занудного детализирования (часто имеющего очень отдаленное отношение к происходящему) должен как минимум компенсироваться художественной смелостью, когда доходит до описания «экшн».

Фраза «с того времени, как конница Альфонсо подскакала к лагерю армий тайф, и до вступления в бой главных сил мурабитов, должно было пройти максимум полчаса – и то, лично мне это представляется слишком долгим сроком. Счет шел на минуты, максимум – на декады.» - излишне смела. Мог и час пройти. Как тогда происходили нападения? – Налетели на толпу сарацин, помахали минуту-другую мечами, запарились под кольчугами, отошли, отдышались, попили винца, поматерились вволю, собрались с духом и снова напали, и т.д. Йусуфу ибн Ташфин совсем не надо было так уж торопиться спасать севильско-гранадских «лицемеров». Тем более, зуб на них он заимел, вероятно, уже давно.

«Однако, не могу не отнестись к сообщению о столь многочисленных атаках с тем же недоверием, что и к свидетельствам о 15-16 атаках французских латников в битве при Креси – в действительности, конечно же, их было в 4-5 раз меньше.» - это почему так. Очень даже могли быть и 15 атак, если считать не только общие штурмы, но и действия отдельных отрядов, включая как повторные атаки, так и атаки только что подошедших знамен на протяжении нескольких часов. В поле было полтора километра в поперечнике – с одного конца было толком не видать, что творится на другом конце, какого-то общего командования после провала первого штурма не было. Как только в каком-то месте набиралась достаточно крупная толпа, так сразу и переходила в атаку, не спрашивая ничьих указаний, стараясь быстрее преодолеть смертельные 200-300 метров и связать лучников рукопашной в надежде, что подоспеют подкрепления.
На открытой равнине у Заллаки, да еще в пыли, мог воцариться вообще полный хаос.
У мусульман войск было больше, к тому же коннице помогала сильная пехота, вот они в конце концов и взяли верх.

Совершенно непонятна фраза «наверное, почти вся пехота осталась на поле боя, но из конницы пострадали в основном галисийцы. Как указано было выше, доподлинно известно (хроника епископа Пелайо из Овьедо)[279] лишь то, что пал в бою Родриго Муньос, галисийский граф. Более того, упоминания о графе Бела Овекесе исчезают из документов после июня 1085 г., как и о епископах галисийских диоцезов Луго (Виструарио) и Оренсе (Эдероньо). [280]». Из каких-то случайных и единичных упоминаний или неупоминаний галисийцев делать вывод, что только они и пострадали в сражении, а леонцы с кастильцами занимались непонятно чем – нонсенс. Ход сражения совершенно не предполагает, что какая-та отдельная часть христианских рыцарей могла понести непропорционально большие потери по сравнению с другими.

Соответственно, ни на чем не основан, противоречит источникам и здравому смыслу вывод «можно допустить, что число погибших рыцарей составляло тоже примерно 250 рыцарей и оруженосцев – 1/5 их общего числа.» Источники говорят об очень больших потерях христиан, об активном преследовании со стороны мусульман. Христианские рыцари весь день провели в боях и маневрах, их вооружение было тяжелым, а кони часто не отличались выносливостью. Мусульмане должны были сохранить больше сил уже в силу более статичной тактики. В этих условиях спастись христианам было бы очень трудно (можно вспомнить проходившую при сходных обстоятельствах битву при Хаттине в 1187 г.).
Неудивительно, что спасся сам Альфонсо VI – вероятно, вассалы отдавали ему своих коней. Но среди рядовых конных воинов процент потерь должен был быть очень высоким.

Следовательно, весьма сомнительна верность гипотезы: «Альфонсо сохранил ядро своей армии – четыре пятых его конницы сумели оторваться от погони и уйти к Сории, в безопасность.» Куда более вероятно, что от погони в чужой стране на открытой местности смогли оторваться только жалкие остатки, и из тех изрядная часть потеряла загнанных лошадей. Причем разбежались они во все стороны – согласно источникам, при Альфонсо VI осталось лишь незначительная часть его воинов, а остальные спасались совершенно неорганизованно и ничего не зная о других отрядах и сложившейся обстановке.

«Снова собрать их и приготовить к новой битве было лишь делом техники.» - это как сказать. Даже во Франции XIV века на созыв нового арьербана после роспуска предыдущего требовалось месяца два, за месяц обычно не укладывались. А уж после капитального разгрома, когда королевский авторитет резко опускался и все вассалы спешно укрепляли свои замки, готовясь к вражеской осаде, созвать новое полевое войско было исключительно трудно.

И вообще, что это за такой «триумф ислама», если королевская армия потеряла только пятую часть боевого состава + сколько-то обозной пехоты и сохранила организованность и боеспособность. Да от поноса и внутренних склок усушка и утруска армии бывала больше, без всяких боев.

Еще одна фраза - «Тем более что, напоминаю – при Заллаке сражалась в лучшем случае половина военного потенциала Леона и Кастилии, а сама мощь его оказалась столь велика, что, невзирая на три сокрушительных поражения в генеральных битвах, Альфонсо VI до самого конца удерживал Альморавидов на линии Толедо.» Потому в средневековых битвах и сражалась в лучшем случае половина списочного состава армии, и никогда более, что кто-то обязательно должен был удерживать замки и города. Мавры смогли добиться превосходства в поле, но не провели энергичной осадной кампании и шанс был упущен. Банальнейшая ситуация для Средних Веков. Даже полное уничтожение полевой армии христиан при Заллаке ничего бы не гарантировало мусульманам. Разве что гибель или пленение короля могли бы повлиять на боевой дух гарнизонов, но этого, к счастью, не случилось.

Вызывает недоумение фраза: «Разбитые при Заллаке христиане сумели взять реванш, но на это им потребовались столетия.» Реванш был взят никак не позже битвы при Лас-Навас-де-Толоса, через 126 лет. То есть «столетия» надо в любом случае заменить на «столетие». А по большому счету, отобрание у мавров Сарагосы в 1118 г. или Лиссабона в 1147 гг. – уже более чем реванш. То же касается и фразы: «На мой взгляд, основной причиной столкновения, определившего судьбу Иберии на последующие два с половиной века…» Два с половиной века – это ведь до 1336 г. Помнится, Кордову, Севилью и Валенсию отобрали у мавров куда раньше. К моменту сражения при Саладо в 1340 г. судьба Испании была уже лет 100 как решена. Даже победа марокканцев при Саладо дала бы им только ограниченные и кратковременные территориальные приращения. Методы ведения войны после 711 г. изменились радикально, как и общее соотношение сил между государствами.

Теперь «Когда христиане вышли за пределы горных ущелий и крепостей, в стремительных столкновениях на иберийской границе XI в., мобильность и ударная сила конных рыцарей оказалась непревзойденной.» Опора на замки осталась та же, как справедливо сказано в следующем же предложении – «Гонсалес назвал период X-XI вв., время появления христиан на равнинах и ровных как стол, выжженных солнцем плоскогорьях Месеты, «триумфом лошади и замка»». Появилась, правда, способность к конным набегам, но это были именно относительно короткие нападения из замков. О каком-то превосходстве рыцарей в мобильности над мавританской конницей не может быть и речи. Эта набеговая война в общем шла на равных до самого конца существования Гранадского государства. Единственное, что вполне верно – «ударная сила конных рыцарей оказалась непревзойденной».

«[296] Этой пехотной тактике и фанатизму христиане так и ничего не смогли противопоставить.» С пехотной тактикой на равнине христианские рыцари справились бы без проблем. Проблема была в наличии у мусульман, кроме сильной пехоты, и сильной конницы, прикрывающей пехоту с флангов и тыла и сковывающей христианскую конницу. То есть в комбинированной тактике мусульман против односторонней христианской. Сначала мавританская конница сковывала христианскую, затем подключалась мусульманская пехота. Вместе они получали решающее преимущество. Фанатизма и у христиан хватало. Мавры ведь состояли не только из редко появляющихся марокканских берберов, но и из изнеженных андалузсцев. Среднестатистический фанатизм получался не выше, чем у крестоносцев.

«За исключением нескольких побед Сида под Валенсией, конец XI-первая четверть XII вв. – время Контрреконкисты и побед ислама.» - а как же падение Сарагосы в 1118 г., ключевого пункта на северо-восточной границе? Переход мусульман в контрнаступление не вызывает сомнений, но его успех нельзя назвать однозначным. Скорее, можно говорить о встречных боях с переменными результатами. Если в полевой борьбе мусульмане добились некоторого перевеса за счет одноразового вброса войск из Марокко, то в осадных кампаниях некоторое преимущество было у христиан.

«Численное преимущество противника позволяло ему с легкостью провести маневр окружения и заключить христианскую конницу в мешок, откуда немногим удавалось вырваться. [297]» А как же «непревзойденная мобильность» христианских рыцарей и «пехотная тактика» мусульман, см. выше? Пехотой, что ли, загоняли и окружали христианскую конницу? Высказывания должны сочетаться друг с другом.

Затем идут правильные слова: «главной ошибкой христианских военачальников было то, что они бросили в атаку одну конницу, без пехотной поддержки, имея противником конно-пехотное войско (причем в определенной части своей состоящее из ездящей кавалерии). А когда военачальник недооценивал силу или решимость дисциплинированного войска пехотинцев и бросал своих всадников (причем без адекватной поддержки собственной пехоты или стрелков) на хорошо подготовленный строй противника (равной ему численности или даже превосходящей нападающих в количественном отношении), конечным результатом обычно было поражение атакующей конницы.» Но надо писать либо одно, либо другое. Должна выдерживаться внутренняя логика по всему тексту.
Только при чем тут сражение при Лехфельде (955 г.), непонятно. Вроде бы венгерской легкой коннице противостояла немецкая тяжелая конница. Никакого «дисциплинированного войска пехотинцев» там вроде бы не наблюдалось – венгры вступили во встречный конный бой на неподходящей местности и потерпели поражение.
Далее снова идут очень правильные слова: «Фронтальная атака конницы на хорошо обученную пехоту (каковой, вне всякого сомнения, и располагали Альморавиды), пусть даже хорошо скоординированная, редко завершалась успехом. Другое дело, если всадники могли ударить по флангам противника. [299] Но при Заллаке такой возможности христианам так и не представилось. Леоно-кастильская конница была втянута в рукопашную с численно превосходящим ее неприятелем, исход которой был очевиден.»

Очень важный момент – почему Йусуф не воспользовался победой при Заллаке, а вернулся в Марокко. Объяснение «в 1086 г. правитель Альморавидов убедился, что христиане отнюдь не истощили свои военные силы (леоно-кастильская армия была разбита, но не уничтожена), они были остановлены, но не отброшены» мне кажется неудовлетворительным, хотя со следующим предложением «Его же войско понесло немалые потери, а тайфы так и не пожелали выступить единым фронтом на его стороне» можно согласиться.
Вероятно, Йусуф уже тогда задумал сперва провести чистку среди «лицемеров» (между прочим, пророк Мухаммад видел в них худшую разновидность людей, чем в «неверных»), а потом уже перейти к завоеванию христианских земель. Без надежных тылов он не решился перейти к длительной осадной кампании, требующей хорошего снабжения и регулярных подкреплений. Такая кампания в 1086 г. неизбежно привела бы к конфликтам между несколькими независимыми владетелями-«союзниками» из-за раздела завоеванного. Сначала должен был определиться один господин над всеми мусульманами. К тому же мурабитская армия Йусуфа была технически не приспособлена к сложной осадной деятельности. Кочевники вообще не склонны, в основной массе, к длительному стоянию на одном месте, к какой-то долгой черновой работе. Войну они представляли как своего рода дальнюю перекочевку – напасть, победить в полевом бою, ограбить, и обязательно вернуться к семьям, стадам, шатрам. Заставить их делать то, что им не нравится, было крайне трудно.
Тем более, был уже октябрь, обозные верблюды себя плохо чувствуют под холодными зимними дождями, характерными для Средиземноморья.
Так что поведение Йусуфа, как типичного берберского вождя, было по-своему логично – боевой сезон удачно завершился, идти на Толедо было явно не время, воины требовали возврата к семьям с добычей. В следующем году можно было заняться мерзопакостными царьками-развратниками, очистить мир ислама от скверны, а затем соединенными силами и вернув себе благословение аллаха обрушиться на многобожников. Те все равно никуда не денутся, а урок им был дан хороший – сами больше не нападут.

«Уже в 1089 г. выплату дани Альфонсо возобновили мусульманские правители востока, а также Абд Аллах Гранадский, выславший 30000 золотых динаров, которые он был должен за три года после Заллаки.[310]» Выплату дани, скорее всего, возобновили по той простой причине, что уже готовились к войне с Йусуфом и хотели обеспечить надежный тыл. А может, вообще надеялись вовлечь кастильцев в союз против страшных берберов. Вроде как сперва побили неверных руками дикарей, а теперь дикарей руками неверных. Дело уже вовсю пахло жареным.

Далее по тексту как раз об этом и говорится, что правильно переписано у Хопкинса, Норриса и т.д. Именно так и надо объяснять последующую приостановку наступления на христиан, а вовсе не малыми потерями христиан при Заллаке.

Наконец, вполне справедливо отмечается, что поражение при Заллаке стало одним из стимулов для развертывания крестоносной активности в Зап. Европе (Франции в первую очередь), уже «вызревшей» изнутри. Этот непрерывный, пусть и не очень интенсивный приток крестоносцев и обычных переселенцев в Испанию в перспективе оказался более весомым фактором, чем разовые вбросы воинственных сахарских кочевников. В результате, эрозия мусульманских владений, приостановившаяся на некоторое время после Заллаки, возобновилась вновь (уже упоминавшаяся окончательная потеря мусульманами Сарагосы и Лиссабона). Новый вброс кочевников, приведший к новому разгрому христиан при Аларкосе в 1195 г., дал еще более кратковременный эффект. А последние нашествия 1212 и 1340 гг. вообще закончились поражениями берберов, что свидетельствует о постепенном выходе вперед христианского военного искусства и военной организации по сравнению с мусульманскими.
Верх страницы Низ страницы



Перейти на форум :
Искать на этом форуме
Версия для печати
Отправить ссылку на e-mail
zorich books


(Удалить все cookies этого сайта)
Работает MegaBBS ASP Forum Software
© 2002-2022 PD9 Software