Поиск     Статистика     Список пользователей     Форумы     Календари     Альбомы     Цитаты     Язык
Вы вошли, как гость. ( войти | зарегистрироваться )

Случайная цитата: «Это великолепно, но это — не война» П.Ф. Боске после этаки Кардигана при Балаклаве
- (Добавлено: Gleb)


Обещанная орифламма
Модераторы: Ильдар

Предыдущая тема :: Следущая тема
       Основные форумы -> Peditatus equitatusque Формат сообщения 
 
jaroslaw
Отправлено 5/11/2004 20:08 (#34531)
Тема: Обещанная орифламма



Magister equitum

Сообщений: 1563
10005002525
Местонахождение: Москва
ОБЕЩАННАЯ ОРИФЛАММА, А ТАКЖЕ О БИТВЕ ПРИ ИССЕ, ЗНАНИИ ПРЕДМЕТА И КОЕ О ЧЕМ ЕЩЕ
Здравствуйте.
Как и обещал, присылаю свой ответ на сочинение М.В. Нечитайлова. Первоначально у меня были мысли о македонской звезде или коловрате, но затем я пришел к выводу, что излишняя кровь не нужна, и можно ограничиться более щадящим рисунком. Пусть лучше вместо орифламмы будет знамя поздних Капетингов – золотой крест и 12 королевских лилий на голубом фоне.
Должен сразу оговориться, что личной неприязни к автору «рецензии» у меня нет (ну не учили человека правилам приличия – никого не попишешь), и речь пойдет о, прежде всего, методологических проблемах. К сожалению, сочиняя свой опус, М.В. Нечитайлов подставился столько раз, что я просто вынужден использовать его инициалы и фамилию в качестве технического термина. Заранее прошу извинить за, возможно, излишнюю резкость тона. Все формулировки, выделенные верхними "кавычками", позаимствованы из сочинения моего «рецензента».
А свой ответ я решил озаглавить просто:

СТОПАМИ ШПАКОВСКОГО
Здесь без коры, без листвы возвышается кол заостренный.
Ждет он Максима к себе.
Почти из Филиппа V
Ответ на «рецензию» М.В. Нечитайлова следует начать с его признания:
"Не будучи знатоком военного дела античности, воздержусь от комментариев".
Тут бы ему и остановиться – но нет.
М.В. Нечитайлов искренне уверен, что если не разбираешься в предмете, но очень хочется рассказать о прочитанных книжках, то можно написать рецензию на что-нибудь.
Попробую объяснить, почему этого делать нельзя.
Моя статья о битве при Иссе является популярной, то есть не предполагает использования ссылочного аппарата. Адресована она людям, желающим узнать о предмете, а не вдаваться в подробности вялотекущей последние 200 лет научной полемики. Потому, собственно, я и дал ее в «Воин», а не в Para Bellum.
Я полагаю, что М.В. Нечитайлову данный жанр известен, поскольку на этом сайте лежит его собственная статья под названием «Хускарлы, бутскарлы и литсмены: гвардия XI столетия», также не отягощенная научным аппаратом.
Поступил я так сознательно. Дело в том, что разбор каждого частного вопроса потребует написания серьезной научной статьи, а кое-где – и монографии, и здесь нельзя обойтись компиляцией сведений, почерпнутых в современной англоязычной историографии.
Раз уж М.В. Нечитайлов, вознамерился «рецензировать» мою статью с научных позиций, имеет смысл объяснить некоторые принципы научной работы, оставшиеся для «рецензента», судя по всему, неизвестными.
Правила ведения полемики требуют, среди прочего, отказа от вранья и передержек. Поскольку М.В. Нечитайлова этому не научили, он не может удержаться от того, чтобы приписать мне "навязчивое" стремление вооружить всех воинов армии Александра махайрами. В устной дискуссии за это лишают слова, в приличных редакциях возвращают статью с предложением привести ее в соответствие с нормами научной полемики. Это же относится и к выражениям типа "пресловутого", позаимствованным, видимо, из газетного лексикона 1970-х гг. Формулировка "остается на совести автора" должна, видимо, напомнить читателям, что М.В. Нечитайлов – маститый ученый, а Я.И. Зверев – бессовестный враль.
Подобный стиль освобождает меня от обязанности соблюдать правила хорошего тона. Я докажу, что М.В. Нечитайлов – не ученый, а паразитирующий на десятке английских книжек недоучка-компилятор с изрядным самомнением.
Всякий, как выражается М.В.Нечитайлов, "студент-историк еще на первом курсе учебы" (по-русски – «обучения») учится вести полемику, опираясь на данные источников. Это означает, что заявления типа "…столь впечатляющая картина (С.3) совместных действий конницы и гипаспистов, нарисованная автором, к сожалению лишь одна из версий [26] их боевого применения". (А сколько надо? Не дает ответа…) "Более вероятно, что щитоносцы были только отборной (а не самой легковооруженной) частью фаланги, стоявшей на наиболее почетном, “престижном” правом крыле ее строя" (а с чего он это взял?) или "при проведении своей реформы Филипп, вероятно, ориентировался не на пресловутого Ификрата (С.3), а на более близкую к нему по времени беотийскую военную организацию (о чем сам автор и пишет ниже), которую он имел возможность изучить лично" не могут рассматриваться как серьезный аргумент, поскольку ничем не подкреплены, кроме апломба начитанного дилетанта.
Об апломбе дилетанта я говорю не только в силу профессионального снобизма, а и потому, что историков учат вести дискуссию, опираясь на данные источников.
Должен открыть ему один профессиональный секрет. Дело в том, что вся современная англоязычная литература по античности вторична по отношению к немецким и французским работам 100-летней давности. Это связано с особенностями национальной историографии: немецкие историки всегда очень основательны в сборе и анализе материала, а французы отличаются умением ставить проблему в более общий контекст и делать широкие (и, как потом оказывается, в целом верные) обобщения. Такова специфика их систем образования. Поэтому я бы не стал так обижать П. Фора – он, известный археолог-эллинист, по крайней мере, не одевает македонцев в униформу.
Сказанное не значит, что англоязычные работы в принципе хуже немецких или французских. Просто англосаксы не сильны в нарративных источниках и стремятся компенсировать это данными археологии. Но данные археологии – вообще вещь в себе, они говорят только о том, что они есть. Для их интерпретации нужны нарративные источники, которые требуют от исследователя хорошего знания реалий (то есть исторической эрудиции) и филологической подготовки.
Историки, обсуждая любую проблему, делятся, как правило, на 3 группы: согласных с тем, кто высказался по данному вопросу первым, согласных с тем, кто высказался вторым, и согласных с тем оригиналом, который тоже высказался, но никого не убедил. По любому вопросу в антиковедении существует своя историография, и ей как правило около 200 лет. Все аргументы участники споров давно знают и научились парировать, а англоязычные историки взгромоздили горы макулатуры, подобной «рецензии» М.В. Нечитайлова. Отрадно, что сам он это отчасти сознает и не пытается разъяснить, какова же была длина сариссы в 330–320-х гг. до н.э., исходя из усвоенных им популярных книжек.
Заявления типа "по мнению Э.Б. Босворта, весь корпус, “отличавшийся блеском вооружения и мужеством воинов” (Diod., XVII.57.2), именовался “царскими щитоносцами”, а входившее в него гвардейское подразделение [23] – “агема гипаспистов”, “агема македонян” или “царская агема”. Впрочем, Н.Г.Л. Хэммонд приравнивает титулатуру “царских” только к гвардейскому отряду, агеме [24]" означают только, что в науке нет единства мнений, а сам М.В. Нечитайлов ничего сказать не может, поскольку источники не исследовал и оценить приводимую авторами аргументацию, не будучи специалистом, не в состоянии. Ну и нечего тогда громоздить Пелион на Оссу.
Ссылаться на прочитанные книги надо поосторожнее. Например, рассуждения М.В. Нечитайлова о том, как «на самом деле» выглядел македонский гипаспист, основаны на популярной брошюре английского археолога Н. Секунды “The Army of Alexander the Great”, изданной в известной серии «Мен-эт-Армс» издательства «Оспри». Это тот самый Секунда, который всерьез думает. что греки воевали нагишом (из одежды – один меч!), с фаллосом наперевес, потому что так они нарисованы на вазах, и шли в строю фаланги босиком, потому что на тех же изображениях не прорисованы сандалии. Ему бы самому так пошагать – по греческим камням, да не глядя под ноги, да в принудительном темпе, под вой дудок. Есть разница между иконографической традицией и жизненными реалиями.
А еще с 520 г. до н.э. была такая олимпийская дисциплина – гоплитский бег или гоплитодром (‘οπλιτης δρομος). Там они бегали в полной паноплии и без одежды.
Сама эта брошюра – фактически комментарий к археологическому памятнику, известному как «Саркофаг Александра». Интерпретация изображений может быть какой угодно, но утверждать, что перед нами именно гипаспист, мы не можем – это домысел археолога.
И пока мне не приведут убедительного доказательства, что изображения на саркофаге отражает реалии именно похода Александра Великого и конкретно на момент битвы при Иссе, я откажусь воспринимать его как синхронный источник. Например, могу сказать, что персов на нем изобразили аутентично, а македонских воинов – так, как они выглядели в ближайшем гарнизоне на момент сооружения саркофага. Подобных случаев и в ХХ в. хватало, и все мы тому свидетели.
Если же М.В. Нечитайлов желает возвести к «Саркофагу Александра» комплекс вооружения гипасписта (с чем я не вполне согласен), то, очевидно, то же следует сделать и с персами.
Поэтому недоумение М.М. Нечитайлова по поводу боевых топоров у иранской конницы неуместно. «Саркофаг Александра» - далеко не единственный источник, в котором они присутствуют. Кстати, Г. Гропп и Б.А. Литвинский интерпретируют термин depu как боевой топор (Литвинский Б.А. Древние кочевники «крыши мира». М. 1972. С. 130; Gropp G. Herrscherethos und Kriegsführung bei Achämeniden und Makedonen // Aus dem Osten des Alexanderreiches. Festschrift zum 65. Geburtstag von Klaus Fischer. Köln. 1984. S. 33), а А.Ш. Шахбази – как железную булаву (Shahbazi A. Sh. Army // Encyclopedia Iranica. Vol. 2. 1987. I. P. 493). Им я, пожалуй, поверю, потому что топор или булава в руках знатного всадника-иранца – вещь естественная, а второй щит – не очень.
Данные иконографии не доказывают, что человек с гоплоном и копьем – это гоплит во всем вооружении, какое у него есть. Мне потребуется доказательство, что он снарядился для боя, а не для рутинной караульной службы. Если мне покажут боевую сцену, на которой гоплит не имеет панциря, я потребую доказательства, что это не внезапное встречное сражение. Если же мне и это докажут (а доказать это невозможно!), я потребую признать, что в таком случае у греков и фаллос был как минимум вдвое короче, чем у нас, ибо таковы пропорции гениталий на изображениях. И без этих доказательств мнение М.В. Нечитайлова (и Н. Секунды) для меня – лишь одна из гипотез, причем гипотез неубедительных, поскольку противоречит данным источников.
В поддержку мнения моего «рецензента» можно сослаться на описание Ксенофонтом (An. I, 1.18) смотра, устроенного Киром Младшим для киликийской царицы. На гоплитах были медные (χαλκαι) шлемы и кнемиды, финикийские (а не "красные"!) хитоны, а покрытые медью щиты расчехлены. Значит ли это, что гоплиты не имели ни панцирей, ни копий, ни мечей? На мой взгляд, Ксенофонт просто перечислил наиболее яркие и бросающиеся в глаза элементы снаряжения: одноцветные хитоны (кстати, у Гомера панцири именуются χιτωνες χαλκαι – медные хитоны; думай, что хочешь), сверкающая бронза шлемов и щитов.
Клеарх строит фалангу плотнее, чтобы среди воинов не было видно των δε ’αοπλων (Xen. An., II, 3.3), буквально – «безоружных, лишенных гоплона». На мой взгляд, это относится к тем, кто должен обладать паноплией, но не имеет ее, иначе не было бы смысла их скрывать. Более того, выходя из строя для разговора с царским посланником, он берет с собой τους ’ευοπλοτατους – наилучшим образом вооруженных. Учитывая, что речь идет о гоплитах, я делаю вывод: он берет обладающих лучшей паноплией. Что бы могло быть лучшей паноплией, чем описанное выше? На мой взгляд – шлем лучшей конструкции (например, не пилос, а фрако-фригийский, халкидский или аттический) и торакс. Или вот еще одно указание все того же Ксенофонта: при создании конницы в войске Десяти Тысяч моментально нашлись лишние θωρακες и σπολαδες (III, 3.20). Σπολας – кожаный (предположительно) доспех, и в него был одет спартанец Клеоним (IV, 1.18). Но если посмотреть только на описание смотра в I книге, да еще неточно перевести прилагательное, то и вправду получатся только "красные хитоны".
Данные материальной культуры начинают говорить только в том случае, когда о них рассказывают нарративные источники. А их анализ – дело специалиста-профессионала, который (среди прочего) может прочитать Флавия Арриана в подлиннике и знаком с источниковедением интересующей его эпохи. Тогда не будет ссылок на некие "Эпитомы". Сочинение М. Юния Юниана Юстина называется «Эпитома Помпея Трога». Epitoma – это «извлечение», так называется один из жанров античной литературы.
Недостаток профессиональных знаний вообще приводит М.В. Нечитайлова к забавным ляпсусам. Ну, кто тянул его за язык и заставлял говорить, что φαλαγξ означает по-гречески "брусок, то есть дубина"? В действительности это «округлый продолговатый брус, обрубок бревна», наконец, “trunk” в авторитетном греческо-английском словаре. Источник познаний М.В. Нечитайлова – статья А.К. Нефедкина о происхождении фаланги, опубликованная в Para Bellum и на этом сайте. Однако сам Нефедкин указывает, что здесь велика вероятность «народной этимологии», т.е. наивного переосмысления значения слова. А Нечитайлов воспринимает это сообщение всерьез.
Προδρομοι – это не «бегущие впереди», а «впереди на дороге», поскольку δρομος – это именно «дорога, путь», а приставка προ сообщает значение «впереди, вперед, перед». «Бегунами» же они никогда не было, «бегун» – это φυγευς.
Ξυστον – это в гомеровском диалекте «древко», в аттическом «копье конницы», которое нам хорошо известно по изображениям. Чтобы было ясно до конца: буквально ξυστον означает «выскобленный» (ср.р. от ξυστος) и часто употребляется как определение к ’ακοντιον – «дротик». Оружие, не предназначенное для метания, не могло породить форму ξυστοβολος – «ксистобол, метатель ксистона». Это слово – не окказионализм, а эпитет Аполлона! Не нравится словарь Вейсмана (мне и самому не нравится) – загляни в Дворецкого, признаешь только англоязычные работы – посмотри в Лидделла-Скотта! Не знаешь – не пиши, не смеши публику!
Другое дело, что значение слова могло со временем меняться, и тот же «скобленый» дротик мог со временем стать универсальным копьем конницы. Однако даже Секунда соглашается, что копье на «Мозаике Александра» выглядит “exaggerated”. Что же касается ксистофоров, то их существование относится никак не ко времени Александра. Если моему «рецензенту» не нравится котфиб, то "ксистофорам" здесь также не место.
Восхищает уверенность, с которой М.В. Нечитайлов демонстрирует свои познания в специальной терминологии. Вот уже и вместо торакса появилась "кираса" (а есть еще "холщовая кираса" – это-то что такое? не дает ответа!), вместо таксиса – "полк" (модернизировать – так модернизировать; вот уже дошло и до "морской пехоты"), а аттический (названный так потому, что изображался на аттической керамике) шлем становится элементом экипировки афинских гоплитов. То же, кстати, относится и к его рассуждениям о тождественности асписа и гоплона, основанным, опять же, только на апломбе дилетанта и мнении Н. Секунды. Один и тот же объект никак не может носить в одном языке два разных названия.
Впрочем, о щитах придется подробнее. ’Ασπις – это щит вообще, круглый щит в частности. Выражение μυριοι ’ασπις было аналогично нашему «тысяча штыков». Латинские авторы отождествляли его с clipeus. ‘Οπλων – щит гоплита, от которого последний и получил свое название, а ‘οπλιτης имеет в латинском языке аналоги – scutatus, scutarius. С другой стороны, scutum – это щит вообще, как ’ασπις у греков, и прямые аналогии здесь не действуют. В этом смысле всякий гоплон – это аспис, но не всякий аспис – гоплон.
Если, например, римский сенатор-консуляр Квинт Энний Флавий Арриан пишет о «гоплитах» в фаланге, то нам следует принимать во внимание, что он:
1) писал через 500 лет после описываемых событий (почти как сейчас М.В. Нечитайлов об армии Густава II Адольфа) и имел дело с не меньшей, чем сейчас, историографической кашей;
2) был римским легатом, и на греко-македонские военные реалии смотрел через специфические полупрофессиональные сенаторские очки;
3) находился под очень сильным влиянием аттицизирующей традиции, требующей использования «правильного» языка и «правильных» терминов. Впоследствии в Византии это заставило историков называть славян «скифами».
Это я к тому, что засвидетельствованные в «Построении против аланов» "лонхофоры" – это чисто римские lancearii, метатели легких дротиков. И lancea – это с одной стороны легкое копье, а с другой – достаточно тяжелое охотничье оружие. А еще есть выражение lignum lanceatum – дерево (древко) с копейным наконечником. То есть первоначальное значение термина lancea – «наконечник». Λογχη – это тоже «наконечник копья». Засвидетельствованы поэтическое выражение λογχοτως ’εγχος – заостренное наконечником копье, а также глагол λογχοω – снабжать острием. Поэтому я склонен думать, что λογχη в значении «метательное копье» – просто калька с латинского lancea. Тем более, что метательное копье по-гречески – ’ακοντιον, производное от κοντος А ведь М.В. Нечитайлову так хотелось показать, что он читал Арриана! Жаль, что приходится вместо красивой точки ставить вопросительный знак.
Вопрос о терминологии вообще многое проясняет. Т.н. «Панэллинский союз» нашей литературы – это калька с немецкого der Panhellеnische Bund, осколок тех времен, когда по полям античных сражений скакали «эскадроны этеров» и маршировали «полки фалангистов». По-гречески он назывался συμμαχια πασων των ‘ηλληνων, то есть «военный союз всех эллинов». Перевод названия наглядно показывал суть объединения для людей, знающих об истории античности по учебнику для 5-го класса. Для целей популярной статьи это гораздо важнее, чем следование сугубо научной терминологии. Что касается "фракийского сапога", то здесь и спорить не о чем. Это никакой не «сапог», а шнурованная до середины голени обувь, и традиционно-неправильное название только запутывает понимание.
Строгое указание на «правильное» название македонского народа отсылает, видимо, к статье из Советского Энциклопедического словаря. Помнится, в одном издательстве серьезная редакторша мне доказывала, что «Протекторат Богемия и Моравия» надо переименовать в «Протекторат Чехия и Моравия», поскольку в СЭС написано, что «Чехия и Моравия были превращены в протекторат». Никакие объяснения, что Böhmen – это Богемия, и никакой «Чехии» в Рейхе быть не могло, не помогли. На мой взгляд, пара македонцы / македоняне так же равноправна, как пары мессенцы / мессеняне, аргосцы / аргивяне, фиванцы / фивяне, беотийцы / беотяне, аркадцы / аркадяне, лаконцы / лаконяне и т.д. В любом случае, М.Е. Сергеенко в своем переводе Арриана употребляла термин «македонцы», а ее научный авторитет для меня выше, чем рассуждения «рецензента».
Кстати, М.В. Нечитайлова ничуть не смущает, что в одном и том же тексте он в одном случае пишет "аргосский", а в другом – "аргивский". Так вот, это одно и то же. Вторая форма в данном случае – воспроизведение английского аrgive. Ну, да ладно. А вот откуда у него возник конский завод, если в русском литературном языке давно принято писать "конный"?
Можно согласиться, что Κοινος (Coenus) по-русски традиционно передается как «Кен», хотя это и не соответствует нормам произношения древнегреческого языка. Но никогда не как "Кэн", это противоречит правилам транскрипции и транслитерации!
Никаких "астгетайров" никогда ни в одном источнике не было. Название «астетайры» (’ασθεταιροι или ’ασθετεροι источников) происходит от греческого αστυ (столица) и ‘εταιρος (товарищ). "Астгетайры" М.В. Нечитайлова – это asthetairoi англоязычных авторов. Однако th передает греческую букву θ – результат соединения конечного «тау» и начального spiritus asper. Спорить тут не о чем, я просто довожу это до сведения «рецензента», который не видел источник в подлиннике и пересказывает свое о нем представление по прочитанным книгам. А вот особый статус Элимиотиды действительно существовал, иначе астетайры Кена не оказывались бы в генеральных сражениях на правом фланге, их не называли бы «столичными» и не бросали бы на штурм Тира вслед за гипаспистами.
Ситуация с Элимиотидой и родовыми землями Аргеадов вообще любопытна. Сами Аргеады – из Аргоса. Они доказывали, что из Аргоса на Пелопоннесе (и доказали!), но наиболее вероятен Аргос в Орестиде (Strabo VII, 7, 8). Правители областей Македонии именовались βασιλεις (Thuc. I, 80), по крайней мере, это относится к Орестиде, которой управляла самостоятельная династия, а также Тимфайе и Линкестиде.
Аргеады во главе племени боттиэев (последних связывали с Критом, а не с Македонией) завоевали прибрежные земли (Эмафию), спускаясь с гор, и, уже опираясь на них, начали покорение горных районов Македонии. Элимиотида же, в отличие от племенных областей орестов, пеонов, линкестов и тимфеев, – это родовые земли Аргеадов, никогда не принадлежавшие другим семьям. Александр I Филэллин, сын Аминты, передал ее своему брату Арридею (как ни крути, это начало V вв. до н.э.; Arist. Pol. V, 8.11), и «возвращение» Элимиотиды под власть Филиппа проходило в процессе восстановления Македонии как политического субъекта после смуты. В течение всего этого времени правители Элимиотиды носили титул не βασιλευς, а ’αρχων (Xen. Hell., V, 2.36; 3.1). С тем же основанием можно сказать, что Новгород был присоединен к русскому государству в XV в., и московские князья сломили сопротивление равных им по статусу посадников.
Что же до непонятных М.В. Нечитайлову македонских тагов, то существует неясная глосса Гесихия ταγανογα’ μακεδονικη τις ’αρχη. Ταγανογα’ – слово, однокоренное с фессалийским ταγος, оно должно указывать на неких наследственных или выборных правителей. В родовом обществе они обязаны были принадлежать к старшим патронимическим линиям.
М.В. Нечитайлову неясно, когда это фалангиты "рубились мечами вне строя фаланги". А что, астетайры Кена вошли в пролом в стене Тира с сариссами наперевес? Это не лучшее оружие для резни на городских улицах. Вот поединков, на которые указывает «рецензент», практически не было: это не по-эллински, это по-варварски. Когда я пишу, что Александр на Гранике бросился в бой «по-варварски», это означает, что царь действовал не как эллин (каковым он старался казаться, часто в ущерб и обиду македонцам), а как варварский вождь, например, тот же Кир Младший при Кунаксе. Вместо «правильного сражения» он сломя голову рванул на врага во главе небольшого отряда, фактически оставив управление в руках своих стратегов. И сарказм М.В. Нечитайлова здесь целиком идет мимо тазика: Александр и при Иссе, и при Гавгамелах действовал не как греческий стратег, а как варварский вождь, кинувшись на Дария и свалив командование все на того же многострадального Пармениона.
Понимание термина «варварский» вообще характеризует представление М.В. Нечитайлова об античных реалиях. Поясню: варвары – это все, кто не живет в общинах-полисах и не говорит на греческих диалектах. Да, махайру считали "типичным варварским оружием". А что, македонские пастухи, которые живут сельскими общинами под властью царей и говорят на полуиллирийском наречии – они кто, эллины, что ли? Эллинами признали только Аргеадов, да и то с оговорками, как потомков Аргуса, дорийцев-Теменидов с Пелопоннеса. Остальные так и остались для греков дикарями, даже боттиэи (при признании их критского происхождения). Вот и Страбон пишет (VII, fr. 6), что Орестида – обширная страна, и вокруг горы живут оресты и тимфеи, а также эллины за перешейком вокруг Парнасса, Эты и Пинда.
Главное же, для чего было громоздить Пелион на Оссу, а Оссу – на Пелион? Парой строк ниже М.В. Нечитайлов сам признает, что махайра была распространена на севере Балкан.
А что хотел сказать М.В. Нечитайлов следующим рассуждением? "Привычно встречаем махайру на вооружении продромов – создается впечатление, что автор твердо намерен вооружить этим оружием каждого встречного. К счастью, сохранилось изображение македонского продрома, из коего видно, что он, видимо, вооружен махайрой [46] и носит шлем, но панцирь отсутствует". Я вижу только одно объяснение: мой «рецензент» не в силах признать, что я в чем-то могу быть прав. Ну, извините, господин Недобитый Скальд! Кстати, трактовка именно этого изображения спорна.
М.В Нечитайлов полагает, что мои соображения о низкой реальной ценности колесниц против греческой и македонской фаланги к 333 г. "сами устарели еще до выхода в печать". Во-первых, не стоит так уж безоговорочно принимать гипотезу А.К. Нефедкина. А во-вторых, я предлагаю «рецензенту» ознакомиться с мнением профессионального военного, который сам подвергался атаке серпоносных колесниц, а именно Ксенофонта (Xen. Anab. I.8.10; I.8.20). Птолемей сын Лага, на труд которого опирался Флавий Арриан и который лично участвовал в сражении при Гавгамелах, также не заметил особой эффективности этого «чудо-оружия». Единственная колесница, которая участвовала в бою при Иссе, – та, на которой ездил Дарий, и с которой он в начале боя (в отличие от Кира Младшего при Кунаксе) так и не слез, вынудив свою свиту принимать конную атаку на месте, а не встречной атакой, и предопределив разгром своей армии.
Подобная ситуация и с другими персидскими сюжетами. Например, у Нечитайлова иранцы-спарабара (они же геррофоры) "исчезли еще в середине VI века", но Ксенофонт видел при Кунаксе γερροφοροι (Xen. An. I.8.9), и ниже мы с ними еще столкнемся, когда затронем статью М.В. Нечитайлова о персидской армии при Гавгамелах. Кому я должен верить? Тому, кто с ними воевал, или тому, кто не согласен с этим обстоятельством спустя 2400 лет?
Уровень незнания предмета у М.В. Нечитайлова доходит до следующего пассажа: "…возникает вопрос – греческие корабли у персов в 333 г.? Впрочем, не настаиваю. Зато киприотские суда у персов тогда были – они перешли к Александру после поражения (Arr. An., II.20.3). Как и финикийцы, они не отличались особой верностью царю после событий 40-х гг."
Для тех, кто не в танке, я поясню: киприоты – греки.
Это так же точно, как то, что в греческих городах в коннице служили не "аристократы", а гиппеи, неизвестные М.В. Нечитайлову (не знаете – жаль! так знайте, ‘ιππεις – это «конники»), то есть богатые люди, которые были в состоянии (и обязаны) содержать коня на свои средства. В одних полисах сословие гиппеев было наследственным, в других – цензовым. Гиппеи были просто группой населения полиса, поскольку власть осуществлялась через общину граждан, и вне ее любой одиночка (в том числе самый знатный) был никем, в отличие от европейского рыцаря. Так что стремление «рецензента» противопоставить роль фессалийских городов влиянию знати лишено всякого смысла. Знать осуществляла власть внутри полиса над хорой – подвластной городскому центру округой. Кстати, хотелось бы узнать, откуда у греческой конницы взялись "высокие сапоги". Ботфорты, не иначе?
Лучшие же люди (’αριστοι, то есть) воевали там, где это им позволяло состояние личных финансов. Опять же, знатный человек, желающий делать политическую карьеру, был просто обязан встать в строй фаланги, чтобы сражаться в первых рядах. Что касается фиванского «Священного лоха», то отряд, составленный из гомосексуальных пар, никак не мог быть просто "отборной частью пехоты". Хотелось бы уточнить, кого и по каким признакам в него отбирали после мобилизации, какими методами производилось слаживание. Нам известно, что при Делии (в той самой битве, где беотийцы построились в 25 шеренг) в центре войска стоял отряд из 300 отобранных попарно «возниц» и «парабатов», то есть формально – спешенных экипажей колесниц (Diod. XII, 70.1). Это могли быть только представители знати. Кстати, 300 спартиатов царя Леонида – это тоже гиппеи, цвет лаконской аристократии, для которых служба при особе царя была карьерным трамплином.
И теперь снова придется вернуться к греко-македонским реалиям IV в. до н.э. Македония – сельская страна без полисов и синойкизма общин, отдельные области живут под властью своих басилеев. Патриархальный образ жизни (их за эллинов не считали!) и в целом протофеодальный (типологически, конечно) общественный строй Македонии вкупе с заметной ролью аристократической конницы и очень ранним сроком совершеннолетия (15 лет!) указывают на то, что македонская пехота до реформ Филиппа II была чем-то похожим на фракийских пельтастов – то есть легкой пехотой, неспособной принять удар гоплитов, но способной на расстоянии серьезно их беспокоить. То же самое было и у фракийцев, и у иллирийцев. Горцы – они везде горцы.
Однако партизанский способ войны был неприменим при серьезном вторжении. Рано или поздно враг разорял сердце страны, подступал к сакральному центру, стенам главного поселения, и вожди племени были вынуждены дать открытое сражение. В этом случае любое варварское племя (речь, понятно, не идет о кочевниках) строилось плечом к плечу в племенную фалангу, «по филам и фратриям», как сказали бы греки, с тем, чтобы «доблестно пасть в первых рядах ополченья». Примеров тому – множество, хотя называть этот строй можно по-всякому. И любой «цивилизованный» полководец, что персидский (вот тут-то и сгодились бы ‛αρματα δρεπανοφορα), что македонский (в ход шел лес сарисс), что римский (а здесь – залп пилумов), стремился к такому сражению, поскольку это позволило бы ему реализовать общее превосходство и компенсировать местные преимущества противника. Поэтому все удивление М.В. Нечитайлова по поводу "иллирийской фаланги" есть (а не "суть", как пишут некоторые, – это множественное число!) проявление невежества.
И вот здесь возникает вопрос о происхождении фаланги Филиппа II. Надо заметить, что рассуждения о беотийском происхождении этих реформ ни на чем не основаны, кроме того факта, что Филипп некоторое время жил в Фивах. Но беотийская военная практика ничем на македонскую не похожа. Ни длинных копий, ни уменьшенных асписов – просто много не очень хороших гоплитов (сошлюсь на вполне обоснованное, на мой взгляд, мнение глубоко уважаемого моим «рецензентом» А.К. Нефедкина), умелое командование и военно-политический талант Пелопида и Эпаминонда. Не забудем еще внутренний кризис Лакедемона и общий антиспартанский настрой, который дал беотархам огромные контингенты союзной пехоты. Единственный раз (при Левктрах) мы видим несимметричное построение – и по этой проблеме тоже существует давняя полемика. Уже при Мантинее Эпаминонд не нашел лучшего решения, как огромным клином прорывать центр вражеского построения, и это ему не помогло¸ как не помогло его предшественникам при Делии. Сразу оговорюсь: разбирать здесь особенности военного дела Беотии я не буду.
А вот разработки Ификрата (зять фракийского царя!) для македонских военных были действительно актуальными. Прежде всего, Ификрат был в Македонии во время смуты, именно он подавлял восстание Павсания против Евридики, Птолемея и Линкестидов. Собственно, после этих событий Филипп и оказался в Фивах.
Суть возражений М.В. Нечитайлова сводится к одному: "пресловутый" (по мнению «рецензента») Ификрат отнял у гоплитов-наемников гоплон и дал им круглую пельту. А зачем? «Попрыгунчиков» с легким щитом и дротиками у персов хватало: фрако-фригийскими и родственными им племенами была населена вся Малая Азия, во Фригии был даже город Пельта. Я склонен полагать, что все эти "пельтофоры" на вазописи – фригийцы, карийцы, мисийцы, ликийцы (ну, хорошо, у ликийцев как будто была паноплия) и им подобные малоазийские подданные Царя Царей, а не специально сформированные контингенты. Подобные формирования существовали в Малой Азии и впоследствии. Консул Т. Квинкций Фламинин иронизировал по этому поводу: та же свинина, но под другими приправами (Plut. Flam., 17; Mor., 197).
Поэтому ирония М.В. Нечитайлова по поводу "фаланги пельтастов" неуместна. Это ификратовы пельтасты. А Ификрат им, между прочим, выдал linteae loricae (т.е. θωρακες λινει; Corn. Nepos, 1 – а не "Nepot", как пишут некоторые). С смысле, льняные панцири. Ну, не знает он таких подробностей, а сказать-то хочется!
Мне представляется, что М.В. Нечитайлова подводит стремление видеть в античности прямые аналоги армий Нового времени с их уставными образцами стандартизированного вооружения и униформы. Этого не было, как не было мануфактурного производства с разделением труда и обезличенным продуктом, не было механистических теорий Нового времени, не было ситуации, когда офицер превращался в оператора по отданию команд, а солдат – в исполнительный механизм по обслуживанию ружья.
Были элитные подразделения – боевая свита царей, часто из знати. Были местные контингенты, вооруженные в соответствии с племенными традициями – что во Фракии, что в Греции, что в Македонии, что в державе Ахеменидов. (И не нужно ничего копировать у фракийцев! Здесь все уже есть.) Были отряды наемников, оснащенные из царских арсеналов. Были отряды наемников-иноземцев с собственным вооружением. Были формирования с новым вооружением, создаваемые по воле царя. Чего не было – так это стандартизации вооружения. Кто мог предписать гетайру или знатному иранцу цвет одежды, форму щита, длину клинка и узор на ножнах, кроме подвижной племенной традиции?
Греки в Персии ценились именно как ударная пехота, которой у Ахеменидов не было, иначе бы они не нанимали гоплитов и не создавали кардаков. В наемники в IV в. часто шел очень разный люд, по преимуществу эмигранты с нищего Пелопоннеса, которым просто неоткуда было взять паноплию. Вон, в Ахайе ее до Филопемена не было. Была бы – никуда бы они не уезжали, и эмиграция ограничивалась бы политическим изгнанниками.
Оснащение длинным копьем позволяло компенсировать отсутствие у части наемников доспехов, облегчая щит и резко сокращая обоз. Получалась дешевая и заметно более мобильная замена гоплитов. Именно в этом суть того пассажа Диодора Сицилийского, который приводит М.В. Нечитайлов в поддержку своей версии. Что же касается утверждения, что "гоплиты-наемники Дария III носили щиты и красные хитоны, обходясь без панцирей и иногда даже без шлемов", то его желательно чем-то обосновать, кроме ссылки на картинку из брошюры Н. Секунды.
Описание вооружения фалангитов у Полиэна (IV, 10 – там, где упомянута пельта, но не упомянут меч) работает в пользу высказанной мной гипотезы. Кроме того, надо заметить, что война – процесс динамичный. Менялась ситуация в казне, менялся противник – менялся и комплекс вооружения. Можно предположить, что ко времени походов Александра пельта уже была заменена на более прочный аспис – но никак не на гоплон, иначе фалангит не смог бы держать сариссу в обеих руках.
Что подразумевают под «пельтой» римско-эллинистические авторы применительно к эллинистическим реалиям 2-й пол. IV–Ι вв. до н.э., как она соотносится с пармой, цетрой и, тем более, персидским щитом «така» – тема для научного исследования.
Фракийский же щит πελτη – плетеный или дощатый, с обтяжкой свежей козьей Аристотель (fr. 459) рассказывает про «щит (’ασπις) без обода (’ιτυν), покрытый не медью, и не бычьей, но козьей кожей». Возможно у некоторых щитов была отделка бронзой: Ксенофонт упоминает о χαλκαι πελται (An. V, 2.28ff.). Были они, кстати, не только серповидные, но и прямоугольные, и иные. Об этом – у Дионисия Галикарнасского (II, 70), Свиды (s.v.) и Поллукса (I, 33). М.В. Нечитайлов не знает об этом потому, что об этом общеизвестном факте не написал Н. Секунда.
Н. Секунда в этом не виноват – он не думал, что М.В. Нечитайлов не удосужится ознакомиться с вопросом. К сожалению, в серии «Оспри» нет встроенной защиты от дурака. О щитах Древней Греции существует основополагающая монография Lippold G., Die griechischen Schilder. München. 1908, в которой проведен анализ известной на то время иконографии. Принципиально с тех пор ничего не изменилось. Рекомендую «рецензенту» ознакомиться, если что по-немецки непонятно – я объясню.
Ну, а как представляет себе пельту (и така) М.В. Нечитайлов, можно увидеть в прорисовке с анонимной греческой вазы в его статье «Состав и численность персидской армии при Гавгамелах» (Para Bellum №16, С.11). По всем признакам на изображении – геррофор, воин с большим плетеным щитом, а не такабара. Впрочем, об этой статье и говорить уже не хочется. Автор не счел нужным привести список своих источников, а в список литературы не включает работы, на которые он ссылается. Хорошо, я знаю, кто такой Ампелий, могу подойти к полке и посмотреть – хотя конкретное место в тексте придется искать. А как быть с И. Ш. Шифманом (там же, с. 6) – он автор плодовитый, а тут нет даже названия книги или статьи. Ладно, найду. Или вот, захотел бы я, например, прочитать выкладки Д. Энгельса (там же, с.7) – да куда там! "Тайна сия велика есть", как по-библейски выразился по другому поводу мой «рецензент». А ведь зам. главного редактора этого журнала – вполне реальный кандидат исторических наук, очень хорошо знакомый с правилами оформления научных статей! Я не буду привередничать, я посмотрю библиографию у Фора – он, в отличие от М.В. Нечитайлова, своих читателей уважает и ссылку на Д. Энгельса поместил.
Утверждение «рецензента», что сведения Кв. Курция Руфа о «бессмертных» – "анахронизм", надо доказывать, а не постулировать. Во всяком случае, Д. Хэд, на которого ссылается М.В. Нечитайлов, игнорирует сведения не только Кв. Курция Руфа, но и Элиана (IX, 3), и совсем уж синхронного Гераклида из Ким (Athen. XII, 514), скопом объявляя упоминания о «бессмертных» пересказом Геродота. В поисках доказательства этого гиперкритического (это не ругательство, это термин) взгляда я было решил заглянуть в статью М.В. Нечитайлова о коннице Ахеменидов (Para Bellum №14, С.19–36; также на этом сайте) и с изумлением обнаружил в древнем Иране "герцогов", "сеньоров", "вассалов", "конногвардейцев" и "фьефы". А я-то, бедный, размышлял, корректно ли будет назвать всю ту сволочь, которую Филипп набирал в гетайры, пил с ними и блудил, «дружинниками».
Когда Шахермайр называет Дария ein iranischer Ritter, это понятно. Он хочет сказать о специфическом военно-аристократическом этосе. Но "герцоги" и "фьефы"? Вроде бы М.В. Нечитайлов учился на историка-гуманитария? Он в курсе, чем граф отличается от герцога, а барон от арьер-вассала? Главное, чем Иран Ахеменидов отличается от Европы Высокого Средневековья? (Это ничего, что я «средневековье» – и вдруг с большой буквы? Это не против решений Партии и Правительства?)
Моему «рецензенту» не нравится, что гетайры могли в пешем строю использовать асписы и пельты. Но в протофеодальной Македонии гетайры царя были единственным войском, если не считать ополчения. Они были и конницей, и пехотой, и полицией, и администрацией. А пеший воин без щита – никто. Соматофилаки Певкеста и Леоннат прикрывали Александра щитами (первый – и вовсе щитом, взятым Александром в Трое), и сам царь держал в руке щит. У нас есть (единственное, правда) указание на гипаспистов как на ‘υπασπισται των ‘εταιρων – «щитоносцев товарищей» (Arr. V, 14.2). То есть они первоначально несли некие асписы (щиты в целом), принадлежавшие гетайрам. Есть и другой пример – спартанские гипасписты, которые несли щиты (очевидно, гоплоны) спартиатов (Xen. Hell. IV, 5.15; IV, 8.39 – και χαλκα ’ασπιδα ’εχειν).
Ладно, уточню: гетайры использовали именно пельты (Plut. Alex. 16; Arr. I, 6.5). Ну не знает этого М.В. Нечитайлов. А психовать-то зачем? Может, все-таки не стоило прохаживаться насчет моей "совести"?
С рассуждением о гипаспистах как о пельтастах с пельтами и дротиками я согласиться не могу. Прежде всего, тогда бы их называли пельтофорами или пельтастами, а не гипаспистами, то есть носителями асписов.
Как отдельное формирование гипасписты появились раньше, чем фаланга, то есть еще в те времена, когда ополченцами-псилами, гимнетами или пельтастами была вся македонская пехота, а гоплиты оставались желанным дефицитом. Уже поэтому рассматривать гипаспистов как часть фаланги нельзя.
Что же касается сарисс, то не надо путать гипаспистов 333 г. до н.э. с пельтастами Персея. Вооружение сариссами превращает гипаспистов в разновидность фалангитов, то есть бойцов, задача которых – держать своим напором центр вражеского войска, пока царь с гетайрами решает исход битвы. Однако мы постоянно сталкиваемся с ситуациями, когда Александр для решения частной тактической задачи (не в генеральном сражении, естественно) берет с собой гетайров, гипаспистов, критских стрелков, агриан (у Арриана – постоянно ’ακοντιστας, т.е. метатели дротиков, а не стрелки из лука; напр. I, 14.1) и еще кого-нибудь полегче. Опять же, гоплиты или облегченные гоплиты на крыле фаланги, способные к копейному бою, а не тупому напору с сариссами наперевес – это вполне осмысленное построение боевого порядка.
Если гипасписты были вооружены сариссами, то чем они должны были сражаться, ворвавшись в пролом в стене Тира? Мечами, которые считали оружием последнего шанса, а в основном полагались на копье? Ведь именно копьем был убит их командир Адмет (Arr. An., II, 23.5).
И вот здесь перед нами появляется та самая «сигюна», которую я, по мнению М.В. Нечитайлова, "выдумал вслед за П. Фором". Надо сказать, что выбор между этими двумя авторами для меня очевиден: Нечитайлов – дилетант, а Фор – ученый-археолог, и авторитета последнего мне на первое приближение достаточно, хотя с родосскими пращниками я ему поверил напрасно. Пращники у Арриана присутствуют в «Индике» (7, 8), хотя это указание не очень надежно. Тем не менее, σιγυννοι он просто так выдумать не мог, и странно, что моему «рецензенту» это не пришло в голову.
Тем же, кто не верит Фору, я предлагаю поступить просто – взять «Аргонавтику» Аполлония Родосского, изрядного антиквара и собирателя редких и архаичных слов, и ознакомиться со стихами II, 99 и IV, 320. В них описаны σιγυννοι, мощные железные копья. Известна нам и σιβυνη. Этот термин обычно соотносят с σιδερος – железо, и считают названием цельнометаллических копий. Хорошо известен также προβολος (προβολιον, лат. venabulum) – тяжелое зверовое копье массивным наконечником и относительно коротким (ок. 1,5 м) древком. Сослаться можно на Граттия (Grattius, Cynegetikon, 147). Это оружие вполне можно соотнести с изображениями копий в охотничьих сценах на македонских надгробиях и находкой в македонском захоронении у Херонеи тяжелого наконечника длиной 38 см, который насаживался на древко, длиной не превышающее обычное гоплитское δορυ. И у церемониального бронзового наконечника также должен быть какой-то реальный аналог. Н. Секунда не стал отождествлять находку с наконечником сариссы (сошлюсь здесь на его публикацию в Para Bellum №4 / 2003, С.12). И я тоже не буду – больно здорова. А вот проболос (сигюна) подойдет в самый раз.
Кстати, если М.В. Нечитайлов не в курсе: с середины IV в. до н.э. можно говорить только о фракийских пельтастах или об ификратовых пельтастах. Выражение "фаланга пельтастов" относится к последним. Я понимаю, что мой «рецензент» реформу Ификрата не признает. Но это уже его проблемы.
Строгое указание М.В.Нечитайлова, что таксисы фаланги не делились на синтагмы, я был бы рад принять, если бы он сослался хоть на один источник. Источников нет, во всяком случае, А.К. Нефедкин в своей статье «Развитие древнегреческого лоха» в Para Bellum №5 это свое предположение никак не обосновывает, кроме ссылки на популярную брошюру Н. Секунды об армии Александра Великого. В ней (р. 24) ссылки на источник тоже нет. Верить на слово?
Плутарх же (Alex., 76) упоминает пентакосиархов в ситуации, когда Александр был уже при смерти. Армия к тому времени успела пережить не одну реформу, в том числе насыщение фаланги персами.
В качестве дополнительного материала к размышлению могу заметить, что у Арриана присутствуют лохаги (An. II, 10.2; III, 9.6), но что этот термин означает в представлении римского легата – неясно. (Средства гиперкритики вообще неисчерпаемы, оспорить можно любой факт. Знатный математик А.Т. Фоменко пользуется инструментарием антиковедов XIX века.) Опять же, "выдуманная" М.В. Нечитайловым "пентекосиархия", в соответствии с греческой традицией двоичной организации, хорошо делится на 2 синтагмы поздних тактиков из 256 чел. Представить себе таксис из 6 структурных единиц я могу, а вот из 3 единиц – с трудом: троичное деление для греков нетипично. Кстати, "считается, что было 6 лохов гипаспистов". Вопрос остается открытым.
Мой «рецензент» хочет исчислить точный состав македонской армии. Мне, честно говоря, все с ним уже ясно, но можно проверить его фантастические выкладки хотя бы частично.
Гетайры в полевой армии Александра составляли 8 ил. Плутарх сообщает о переправе через Граник всего 13 ил (Alex., 16). Остаются еще 5 ил. Θρακες προδρομοι (και) Παιονες у Диодора (XVII, 17.4) насчитывают 900 чел. У Арриана (I, 13.7) вперед высланы 4 илы продромов; он же говорит о των προδρομων τους Παιονας (III, 8.1). Из этого можно заключить, что сариссофоры и пеоны вместе составляют те самые 900 чел., причем сариссофоров здесь совсем немного. М.В. Нечитайлов старательно присоединяет к ним всех фракийцев и ссылается на собственную сноску [37], в которой дает неточный перевод термина προδρομοι.
А он в курсе, что кроме основной группировки македонцы развернули еще 2 полевые армии – Антипатра и Антигона?
Я бы проверил и остальные рассуждения «рецензента», но мне надоело. Напомню, что М.В. Нечитайлов собирается писать о Гранике. Так вот, по македонской армии есть обширная историография, моему «рецензенту» за недосугом недоступная. Начать можно с И.Г. Дройзена, если он, конечно, "слыхал о таком историке". Вроде бы слыхал – даже ссылается! Ну, теперь осталось только прочитать: Droysen J.G. Alexander des Grossen Armee // Hermes. Bd. XII. 1877.
Что же касается прочих заявлений типа «это не так, а было вот так, потому что я так прочитал у Х, или вот так, потому что так написал Y, но ни в коем случае не так, как здесь предлагается» – дело хозяйское. Полемике полтора столетия, можно спорить еще столько же. И так ведь по подавляющему большинству затронутых М.В. Нечитайловым вопросов!
Доходящее до анекдота незнание реалий эпохи, незнание принципов работы с источниками и историографией, готовность рассуждать о вопросах за пределами своих познаний, колоссальный апломб, основанный на без разбору прочитанных англоязычных книжках, скопом объявленных «фундаментальными работами».
Самое печальное, что М.В. Нечитайлов не понимает ущербности своего подхода и пишет густо оснащенные ссылками на источники и англоязычную (научную и популярную вперемешку) литературу статьи на самые разные темы. Но при отсутствии самостоятельной работы с источниками (невозможной в ряде случаев в силу недостаточной подготовки) все это – не более, чем жонглирование цитатами, призванное прикрыть прямой пересказ чужих мнений.
Судя по тому, что М.В. Нечитайлов сообщает о себе на сайте X Legio, он некоторое время проучился в высшем учебном заведении гуманитарного профиля и получил "научную степень бакалавра". Иными словами, мой «рецензент» имеет справку о незаконченном высшем образовании. Подготовка историка-исследователя (а не школьного учителя, коих выпускали пединституты, в одночасье ставшие университетами) начинается именно с этого рубежа.
Исходя из своих научных интересов, он мог избрать для специализации любой период истории, по которому имелся научный руководитель – тот, кто должен был передать ему навыки работы с источниками и литературой. М.В. Нечитайлов предпочел не специализироваться, а учиться понемногу – чему-нибудь и как-нибудь.
Можно было изучить эпоху, расширить свои познания, разобраться в историографии, научиться чему-нибудь хорошему у своих профессоров. Судя по тексту «рецензии», преподаватели не смогли научить способного, трудолюбивого, но несколько разбрасывающегося студента М.В. Нечитайлова ни методологии работы с источниками и литературой, ни правилам научного этикета.
М.В. Нечитайлов пользуется редакционным голодом на статьи и пишет об армиях разных эпох, имея о них весьма слабое представление и всюду протаскивая идею об "униформе для всех времен и народов". Понимает ли он, какую репутацию себе создает в глазах "историков попроще", привыкших более ответственно относиться к своей подписи под текстом?
Автор публикует по 2 статьи в номере, пишет о коннице Ахеменидов (не будучи востоковедом) и «кавалерии» Александра (не будучи антиковедом), об Англии XI в. (тут я не специалист), об испанской Реконкисте (по ряду признаков – без знания арабского и испанского) и о Швеции XVII в. (а шведский-то он знает? немецкого не знает точно, иначе бы не появились у него "Теуффель" вместо Тойффеля и какой-то "Мюних" вместо славного города Мюнхена).
Пожалуй, с «начитанным» я поторопился – М.В. Нечитайлов технически не мог прочитать немецкие работы, на которые, тем не менее, ссылается.
Когда уж ему изучать эпоху – время остается только на коллекционирование ссылок и цитат. "Безусловно, при всех недостатках, автор все же не стал на уровень А. Калинина и В.В. Тараторина". Нет, скорее уж, получился еще один В. Шпаковский, готовый с уверенностью в своих силах и огромным самомнением авторитетно и наукообразно писать о чем угодно, не владея элементарным материалом.
М.В. Нечитайлов обещает «исследовать» битву при Гранике. Источником, вероятно, будет Hammond N.G.L. The battle of the Granicus River // Journal of Hellenic Studies. V.100. 1980 в сочетании с А.К. Нефедкиным? "Создается впечатление, что изначально заблуждением было возникновение у него вообще подобного ошибочного намерения". Вспомним: "Не будучи знатоком военного дела античности…" Так может, лучше о бабах?
Я порекомендовал бы М.В. Нечитайлову решить для начала хотя бы одну научную проблему, как это делают все вообще выпускники исторических факультетов университетов. Поскольку он явно неравнодушен к вооруженным силам Ахеменидов, можно предложить тему диплома: «Финикийский хитон как элемент снаряжения гоплитов». Найденные при этом побочные материалы позволят исследовать тему дальше. Смею заверить, здесь действительно есть что копать, и никто не будет смеяться над результатами, какими бы они ни были!
Если же захочется что-нибудь еще "раскритиковать" – можно взяться за таблицы логарифмов: они тоже неточные, а ответить не могут.

Р.S.
Сказанное мной может показаться чрезмерно грубым. Я и не стал бы присылать все это на форум, и ограничился бы письмом на e-mail, если бы М.В. Нечитайлов не поместил свой опус на сайте, а это, что ни говори, открытый ресурс.
Еще раз замечу: намерения уязвить лично М.В. Нечитайлова у меня не было, хотя хамство и надо наказывать. Меряться достоинствами и стремиться оставить за собой последнее слово в перепалке и по сути нелепо, и выглядит безобразно. И я не собираюсь препираться с М.В. Нечитайловым об амбивалентных частностях или состязаться с ним в остроумии. Опять же, есть примеры из наполеоники, тут мне кто-то примеры приводил :). Не хочу уподобляться.
Я понимаю своего «рецензента». Он обнаружил несоответствие сведений, которые он нашел в моей статье, с тем, что он знает, и бросился разоблачать дилетанта.
Должен разочаровать: для того, чтобы спорить со мной на моем поле, М.В. Нечитайлову на хватает профессиональной подготовки. Я закончил исторический факультет МГУ по кафедре истории древнего мира в аккурат через год после того, как он начал "интересоваться военной историей всерьез", а диплом защищал об источниках Геродота по архаическим Афинам и Спарте. Дыры в статьях М.В. Нечитайлова, посвященных военной истории Ахеменидов и Македонии, мне видны невооруженным глазом, хотя объяснять это неспециалисту приходится пространно.
Я могу защитить свою точку зрения, а могу и точку зрения М.В, Нечитайлова – с одинаковой убедительностью. Специалист-антиковед согласится, что аргументация вполне корректна, хотя можно представить и противоположную :).
Кстати, именно потому, что историки понимают важность глубокого понимания предмета, они серьезно относятся к мнению специалистов. Например, сам я упомянутую выше монографию Георга Липпольда не читал (в Ленинке нет), но другие работы этого автора я видел и могу положиться на качество анализа.
Принципиальная ошибка многих историков-любителей состоит в их уверенности, что можно подменить знание методик знанием текстов источников и историографии. Отчасти это оправдано, ибо собственно исторических методик нет – есть синтез достижений других дисциплин. Любой историк – одновременно географ, этнограф, филолог, религиовед, социолог, экономист, юрист, искусствовед и (в каком-то смысле) военный. Но синтез методик достигается «на кончиках пальцев», и здесь необходимо понимание духа изучаемой эпохи. Только это позволяет перейти от чтения источников к их интерпретации.
Если непонимание духа эпохи достаточно велико (этим обычно грешат плохо знающие нарративные источники археологи-вещеведы), начинается гиперкритика, способная поставить под вопрос любое свидетельство. Я здесь и сам чуть-чуть воспользовался этим инструментарием :).
А если акцентуация возводится в ранг клиники, мы получаем А.Т. Фоменко, искренне уверенного, что вспомогательные методы естествознания (математика, то есть) работают в общественных науках. Чтобы избежать этого, надо знать историографию и представлять, как менялся подход к одним и тем же источникам на протяжении времени.
В этом смысле работы М.В. Нечитайлова приносят несомненную пользу, поскольку в них обобщается современная историография – а она, как правило, основана на трудах прошлого. Но без самостоятельного анализа широкого спектра источников его сочинения остаются компилятивным обзором. Как только он переходит к анализу эпохи, в которой не является специалистом – тушите свет. А жаль. Погубит себе репутацию.
На всякий случай – извините за занудство. Не хотел.

Р.Р. S.
Вдогонку – случай из жизни. Честное преподавательское. На экзамене студент рассказывает про эпоху эллинизма. Квинтэссенция следующая. Эллинизм – это время насильственных завоеваний кон. VI – IV вв. до н.э. Конец эллинизма связан с первым и последним поражением Александра Македонского. Он был разбит персами (Дарием III), долго скитался и был убит своими приближенными, будущими диадохами. Они поделили Грецию на отдельные полисы и стали жить-поживать. Тут-то эллинизму, то есть господству эллинов в Египте, и настал конец.
А мы тут спорим. Проще все было, проще!
С шовинистическим приветом, Ярослав Зверев

Верх страницы Низ страницы



Перейти на форум :
Искать на этом форуме
Версия для печати
Отправить ссылку на e-mail
zorich books


(Удалить все cookies этого сайта)
Работает MegaBBS ASP Forum Software
© 2002-2019 PD9 Software