Привет, Александр.
Еще неделю назад решил попробовать себя на литературной стезе, сел часов в восемь вечера и закончил в два ночи. В итоге получился небольшой рассказик по галльской войне. С момента написания перечитывал всего один раз, поэтому даже ошибки не поправил. Посылал Ильдару, но тот читать что-то не стал. Единственно чего я хотел добиться - динамичности повествования (чтобы интересно было). Строго не суди, но желательно поконструктивнее критику (то бишь продолжать эксперименты или нет).
С уважением, Анатолий.
Вот текст:
Бой с Нервиями, описанный в II, 23-27 Записок о галльской войне.
12 легион расположился на правом фланге. Центурион примипил П.Секстий Бакул стоял улыбаясь в первом ряду первой когорты поглядывал на неровные ряды нервиев на опушке леса. Казалось, что бой выигран за какие – то несколько часов. 9 и 10 легионы первой же атакой сбили в реку Атребатов и перерезали почти всех нападавших, 11 и 8 легионы пошли в атаку на веромандуев и, выбив их с холма, также гнали к реке.
«Презренные варвары. Никакого понятия о дисциплине. Бегут при первой же атаке», - думал Секстий Бакул, - «И что так все превозносят Цезаря, как полководца? Да будь у меня один легион из ветеранов, да даже и когорта, я бы разогнал всех этих галлов, как стадо овец. Тупоголовые рабы… слушают с наивными глазами слова друидов и всадников и живут на положении скота. Да они римским гражданам и в подметки не годятся, не смотря на то, что превосходят нас и ростом телосложением. Набегут с громкими криками, а достаточно отбить первый натиск, достать мечи и всей первой линией броситься на них в атаку, как этот сброд тут же побежит. Да… надеюсь, до зимы следующего года галлы покорятся и война закончится. Цезарь обещал перевести меня во всадники, а потом может быть и в сенаторы. Лабиен в последнем разговоре сказал, что его назначат с двумя легионами в Цизальпинскую галлию, обещал взять меня в заместители, а может и милостью Цезаря как легата. Виллу себе построю где нибудь у Плаценции на берегу По , земли куплю, буду пиры закатывать не хуже чем у потомственных сенаторов…»
Размышляя таким образом, опершись подбородком и руками на щит, Бакул стоял, всматриваясь в даль, не замечая, что происходит вокруг. Очнулся он того, что стоявший рядом центурион 2 ранга Публий Веттий, издав истошный крик, упал прикрывая голову руками. Бакул ничего не понимая нагнулся, чтобы его поднять, но тут же почувствовал сильный удар по шлему. В голове зашумело, в глазах появились мурашки, но он глубоко вздохнув, преодолел головокружение и посмотрел в сторону леса. Оттуда с громкими криками, плотным строем щит к щиту бежали нервии с обнаженными мечами. Оказывается, что они всем войском засели в лесу, а на опушке поставили небольшой отряд, чтобы не вызывать подозрений у римлян. Воздух сотрясался от трубного звука. Бакул не слышал приказов, да и его никто не слышал. Вся надежда была на то, что легион состоял из ветеранов, поэтому все знали как и что делать. Когда нервии подошли на расстояние 30 шагов, первая линия римлян стала метать пилумы , которые пробивали иногда и по два щита. таким образом первые ряды галлов замешкались и многие побросали щиты. «Вынуть мечи, покажем баранам, где их место», - закричал Бакул и бросился в атаку. Первая когорта на секунду замешкалась, так-как легат такого приказа не давал, да и трубы никто не слышал. Но как это бывает на войне, сначала ближайшие к Бакулу легионеры, а за ними и вся когорта бросились в бой, не желая навлечь на себя позор гибелью первого центуриона. Противники столкнулись на бегу, задние ряды напирали на передних и римляне сбили с ног и закололи передовых галлов, тем поле, что последние в большинстве побросали щиты. Нервии, так-как они были выше ростом, рубили сверху римлян своими огромными мечами, некоторых оглушили, некоторым раскололи щиты. Но легионеры, прикрываясь сверху от страшных ударов галлов, кололи их мечами в бок, открывавшийся при ударе сверху и круговым движением, которое знает каждый новобранец, распарывали живот, выпуская кишки наружу. Воздух быстро пропитался запахом крови, еще более разъяряя людей. Раненые кричали от боли прикрывая руками животы и головы, но на них никто не обращал внимания, Обе стороны безжалостно топтали и своих и чужих, оказавшихся на земле. Надо сказать, что за первой когортой в атаку бросилась вся первая линия 12 легиона, и галлы быстро были отброшены назад к лесу. Окровавленные с головы до ног, уставшие легионеры, отошли на холм, приготовившись к следующей атаке.
Рядом с 12 легионом стоял 7, но больше никого на правом фланге не было, поэтому нервии вышли всем войском из леса и атаковали римлян с фронта и флангов. Второй их отряд в обход легионов направился прямиком к лагерю, разбитому на соседней возвышенности. Легионы были атакованы со всех сторон. Командовавший 12 легионом Титурий Сабин, вывел 3 линию на фланг, но вследствие численного превосходства, нервии медленно, но верно окружали римлян, внося в их ряды смятение. Бой велся в основном метательным оружием. Галлы, бросив легкие копья отходили назад, уступая место следующей линии. Римляне же вследствие малочисленности безостановочно вели бой то метая копья, то прикрываясь щитами. Бакул неоднократно бросался в рукопашную вместе с наиболее опытными ветеранами, вышедшими к нему из задних рядов, но все было тщетно. «Жалкие свиньи! Да я ваши кишки на свой меч намотаю и заставлю сожрать», - кричал он, - «Эй ты вонючий галл, я твою мать …, когда мы доберемся до твоего дома». После этих слов, знатные галлы, стоявшие вокруг Бодуогната (вождя нервиев), оголив мечи, бросилась на Секстия Бакула, крича, что порвут ему задний проход. Римляне встретили их градом пилумов, а затем ударили «в мечи». Бакул с разбега сбил с ног ближайшего галла и заколол ударом в лицо, стоявшие вокруг него центурионы первой когорты и несколько ветеранов, также отбросили галлов. В радостном порыве Секстий Бакул повернулся к легиону и замахал мечом. призывая пойти в атаку, но внезапно почувствовал резкую боль в ноге. Нога была пробита дротиком и центурион упал на колено. Воодушевленные галлы стали осыпать его дротиками и камнями из пращей, поэтому вскоре он весь истекал кровью. Раны не были слишком глубокими, но вызывали большую потерю крови. Окружавшие Секстия Бакула центурионы внесли его в боевую линию на руках, где вынули дротик из ноги, замотав рану куском туники. Уже через десять минут он стоял в первой линии, отдавая приказы.
А между тем легион сбился в кучу, люди столпились и мешали друг другу вести бой. Резервов не было, все были до крайности истощены. Многие легионеры, оставив места в строю и бросив оружие уходили из зоны обстрела и, обессилев, падали на землю. Им уже было все равно, что с ними будет, хотелось только снять шлем, закрыть уши руками и смотреть в голубое небо, расслабив мышцы истощенные до крайности.
Легион потерял почти всех центурионов убитыми, но Секстий Бакул стоял в первой линии, сжимая правой рукой ручку меча. Рука настолько вспотела, что меч проскальзывал и не хотел слушаться хозяина. Наверное и он устал от боя, поэтому стремился выпасть из рук, чем сильно раздражал хозяина. «Раздвинуть ряды! Вы что оглохли что ли? Щиты держать перед собой! Никому не отступать!», - кричал громким голосом Секстий Бакул, но силы покидали его вместе с сочившейся из ран кровью. Перед глазами уже начинало все плыть, голова кружилась, сильно тошнило. Секстий Бакул уже собирался отойти назад, как вдруг увидел рядом с собой Цезаря с мечом в руке, призывающего выровнять ряды и пойти в атаку. «Да здравствует Цезарь!», - заорал Бакул, - «За победу!». «Я ценю твою храбрость Секстий Бакул», - ответил Цезарь, - «Но ты еле стоишь на ногах. Я приказываю тебе покинуть строй и охранять раненых. Мне еще понадобится твоя храбрость и твоя голова, потому что на нее будет возложен венок за спасение граждан на поле боя». телохранители Цезаря вынесли центуриона на ближайший холи, где собирались все раненые, не способные к бою.
Секстий Бакул лежал, взирая на свой легион. Он был счастлив. Счастлив потому, что его доблесть оценил сам Цезарь, потому что он не покинул своих солдат, потому что все атаки нервиев были отбиты. Как все таки мало нужно солдату для счастья: уважение товарищей и похвала полководца. И не смотря на свои мечты о переводе во всадники, о тихой вилле и солидном состоянии, Секстий Бакул все равно оставался простым римским солдатом, не искушенном в вопросах политики и торговли. Он был прост и прямолинеен во всем, искренне храбр в бою и как мальчишка любил походы и военную жизнь. Его жизнь – простую и понятную.
А раненые, лежавшие вместе с центурионом, затянули старую легионную песню:
Пусть века солдата быстротечен,
Пусть века солдата быстротечен,
Но вечен Рим, но вечен Рим, но вечен Рим!
Сумин Анатолий. rexsumus@mail.ru.
Еще неделю назад решил попробовать себя на литературной стезе, сел часов в восемь вечера и закончил в два ночи. В итоге получился небольшой рассказик по галльской войне. С момента написания перечитывал всего один раз, поэтому даже ошибки не поправил. Посылал Ильдару, но тот читать что-то не стал. Единственно чего я хотел добиться - динамичности повествования (чтобы интересно было). Строго не суди, но желательно поконструктивнее критику (то бишь продолжать эксперименты или нет).
С уважением, Анатолий.
Вот текст:
Бой с Нервиями, описанный в II, 23-27 Записок о галльской войне.
12 легион расположился на правом фланге. Центурион примипил П.Секстий Бакул стоял улыбаясь в первом ряду первой когорты поглядывал на неровные ряды нервиев на опушке леса. Казалось, что бой выигран за какие – то несколько часов. 9 и 10 легионы первой же атакой сбили в реку Атребатов и перерезали почти всех нападавших, 11 и 8 легионы пошли в атаку на веромандуев и, выбив их с холма, также гнали к реке.
«Презренные варвары. Никакого понятия о дисциплине. Бегут при первой же атаке», - думал Секстий Бакул, - «И что так все превозносят Цезаря, как полководца? Да будь у меня один легион из ветеранов, да даже и когорта, я бы разогнал всех этих галлов, как стадо овец. Тупоголовые рабы… слушают с наивными глазами слова друидов и всадников и живут на положении скота. Да они римским гражданам и в подметки не годятся, не смотря на то, что превосходят нас и ростом телосложением. Набегут с громкими криками, а достаточно отбить первый натиск, достать мечи и всей первой линией броситься на них в атаку, как этот сброд тут же побежит. Да… надеюсь, до зимы следующего года галлы покорятся и война закончится. Цезарь обещал перевести меня во всадники, а потом может быть и в сенаторы. Лабиен в последнем разговоре сказал, что его назначат с двумя легионами в Цизальпинскую галлию, обещал взять меня в заместители, а может и милостью Цезаря как легата. Виллу себе построю где нибудь у Плаценции на берегу По , земли куплю, буду пиры закатывать не хуже чем у потомственных сенаторов…»
Размышляя таким образом, опершись подбородком и руками на щит, Бакул стоял, всматриваясь в даль, не замечая, что происходит вокруг. Очнулся он того, что стоявший рядом центурион 2 ранга Публий Веттий, издав истошный крик, упал прикрывая голову руками. Бакул ничего не понимая нагнулся, чтобы его поднять, но тут же почувствовал сильный удар по шлему. В голове зашумело, в глазах появились мурашки, но он глубоко вздохнув, преодолел головокружение и посмотрел в сторону леса. Оттуда с громкими криками, плотным строем щит к щиту бежали нервии с обнаженными мечами. Оказывается, что они всем войском засели в лесу, а на опушке поставили небольшой отряд, чтобы не вызывать подозрений у римлян. Воздух сотрясался от трубного звука. Бакул не слышал приказов, да и его никто не слышал. Вся надежда была на то, что легион состоял из ветеранов, поэтому все знали как и что делать. Когда нервии подошли на расстояние 30 шагов, первая линия римлян стала метать пилумы , которые пробивали иногда и по два щита. таким образом первые ряды галлов замешкались и многие побросали щиты. «Вынуть мечи, покажем баранам, где их место», - закричал Бакул и бросился в атаку. Первая когорта на секунду замешкалась, так-как легат такого приказа не давал, да и трубы никто не слышал. Но как это бывает на войне, сначала ближайшие к Бакулу легионеры, а за ними и вся когорта бросились в бой, не желая навлечь на себя позор гибелью первого центуриона. Противники столкнулись на бегу, задние ряды напирали на передних и римляне сбили с ног и закололи передовых галлов, тем поле, что последние в большинстве побросали щиты. Нервии, так-как они были выше ростом, рубили сверху римлян своими огромными мечами, некоторых оглушили, некоторым раскололи щиты. Но легионеры, прикрываясь сверху от страшных ударов галлов, кололи их мечами в бок, открывавшийся при ударе сверху и круговым движением, которое знает каждый новобранец, распарывали живот, выпуская кишки наружу. Воздух быстро пропитался запахом крови, еще более разъяряя людей. Раненые кричали от боли прикрывая руками животы и головы, но на них никто не обращал внимания, Обе стороны безжалостно топтали и своих и чужих, оказавшихся на земле. Надо сказать, что за первой когортой в атаку бросилась вся первая линия 12 легиона, и галлы быстро были отброшены назад к лесу. Окровавленные с головы до ног, уставшие легионеры, отошли на холм, приготовившись к следующей атаке.
Рядом с 12 легионом стоял 7, но больше никого на правом фланге не было, поэтому нервии вышли всем войском из леса и атаковали римлян с фронта и флангов. Второй их отряд в обход легионов направился прямиком к лагерю, разбитому на соседней возвышенности. Легионы были атакованы со всех сторон. Командовавший 12 легионом Титурий Сабин, вывел 3 линию на фланг, но вследствие численного превосходства, нервии медленно, но верно окружали римлян, внося в их ряды смятение. Бой велся в основном метательным оружием. Галлы, бросив легкие копья отходили назад, уступая место следующей линии. Римляне же вследствие малочисленности безостановочно вели бой то метая копья, то прикрываясь щитами. Бакул неоднократно бросался в рукопашную вместе с наиболее опытными ветеранами, вышедшими к нему из задних рядов, но все было тщетно. «Жалкие свиньи! Да я ваши кишки на свой меч намотаю и заставлю сожрать», - кричал он, - «Эй ты вонючий галл, я твою мать …, когда мы доберемся до твоего дома». После этих слов, знатные галлы, стоявшие вокруг Бодуогната (вождя нервиев), оголив мечи, бросилась на Секстия Бакула, крича, что порвут ему задний проход. Римляне встретили их градом пилумов, а затем ударили «в мечи». Бакул с разбега сбил с ног ближайшего галла и заколол ударом в лицо, стоявшие вокруг него центурионы первой когорты и несколько ветеранов, также отбросили галлов. В радостном порыве Секстий Бакул повернулся к легиону и замахал мечом. призывая пойти в атаку, но внезапно почувствовал резкую боль в ноге. Нога была пробита дротиком и центурион упал на колено. Воодушевленные галлы стали осыпать его дротиками и камнями из пращей, поэтому вскоре он весь истекал кровью. Раны не были слишком глубокими, но вызывали большую потерю крови. Окружавшие Секстия Бакула центурионы внесли его в боевую линию на руках, где вынули дротик из ноги, замотав рану куском туники. Уже через десять минут он стоял в первой линии, отдавая приказы.
А между тем легион сбился в кучу, люди столпились и мешали друг другу вести бой. Резервов не было, все были до крайности истощены. Многие легионеры, оставив места в строю и бросив оружие уходили из зоны обстрела и, обессилев, падали на землю. Им уже было все равно, что с ними будет, хотелось только снять шлем, закрыть уши руками и смотреть в голубое небо, расслабив мышцы истощенные до крайности.
Легион потерял почти всех центурионов убитыми, но Секстий Бакул стоял в первой линии, сжимая правой рукой ручку меча. Рука настолько вспотела, что меч проскальзывал и не хотел слушаться хозяина. Наверное и он устал от боя, поэтому стремился выпасть из рук, чем сильно раздражал хозяина. «Раздвинуть ряды! Вы что оглохли что ли? Щиты держать перед собой! Никому не отступать!», - кричал громким голосом Секстий Бакул, но силы покидали его вместе с сочившейся из ран кровью. Перед глазами уже начинало все плыть, голова кружилась, сильно тошнило. Секстий Бакул уже собирался отойти назад, как вдруг увидел рядом с собой Цезаря с мечом в руке, призывающего выровнять ряды и пойти в атаку. «Да здравствует Цезарь!», - заорал Бакул, - «За победу!». «Я ценю твою храбрость Секстий Бакул», - ответил Цезарь, - «Но ты еле стоишь на ногах. Я приказываю тебе покинуть строй и охранять раненых. Мне еще понадобится твоя храбрость и твоя голова, потому что на нее будет возложен венок за спасение граждан на поле боя». телохранители Цезаря вынесли центуриона на ближайший холи, где собирались все раненые, не способные к бою.
Секстий Бакул лежал, взирая на свой легион. Он был счастлив. Счастлив потому, что его доблесть оценил сам Цезарь, потому что он не покинул своих солдат, потому что все атаки нервиев были отбиты. Как все таки мало нужно солдату для счастья: уважение товарищей и похвала полководца. И не смотря на свои мечты о переводе во всадники, о тихой вилле и солидном состоянии, Секстий Бакул все равно оставался простым римским солдатом, не искушенном в вопросах политики и торговли. Он был прост и прямолинеен во всем, искренне храбр в бою и как мальчишка любил походы и военную жизнь. Его жизнь – простую и понятную.
А раненые, лежавшие вместе с центурионом, затянули старую легионную песню:
Пусть века солдата быстротечен,
Пусть века солдата быстротечен,
Но вечен Рим, но вечен Рим, но вечен Рим!
Сумин Анатолий. rexsumus@mail.ru.
