Его двухтомник подвиг меня больше интересоваться глобальной историей. Сперва я восторгался такими обобщениями, где-то не улавливая смысла из-за намеренно усложненного языка и отдавало чем-то кабинетным, иллюзорным. Но потом, когда сам начал глубже ковыряться в вопросах и читать критику, пришло разочарование. После "провала" с догматичным марксизмом хотелось чего-то нового и концептуального. Фактов-то было полно, но вот теория у нас явно была слабым звеном, из-за чего и пошел такой неразборчивый плюрализм ко всем "буржуйским" концепциям и подходам. Хотелось чего-то близкого и понятного. В принципе он сам говорил, что он делает шаг, другие, вдохновившись его примером, могут свою теорию создавать, заполняя возникший у нас теоретический вакуум.
..........
Этому поколению историков, шедшему следом за теми, кто еще начинал работать в дореволюционное время или в 20-30-е годы утверждал советский марксизм, не повезло, что их пора становления пришлась на эпоху "закручивания гаек", на "борьбу с космополитизмом" и т .д., при этом хотелось как-то проявить себя, выйти за рамки догмы...и даже со времен Перестройки им не удалось избавиться от каких-то впитанных стереотипов догматичного маркизма. Это можно проследить по творческому пути И.М.Дьяконова, А.Я. Гуревича, и др. Конечно, у каждого был свой путь, свои взгляды, кто-то намеренно порывал с марксизмом, кто-то оставался ему верен, но уже пытаясь свободно его трактовать. С одной стороны, как замечал Гуревич, они привыкли быть апатичными, плыть по течению, с другой, как выходит, именно такие люди со своей деятельность, даже попытками что-то профессионально сделать, вливали новые потоки в застойные явления советской исторической науки, заставляя что-то обсуждать, как-то отходить от стереотипов, смотреть на вещи под другим углом зрения.