Роман Храпачевский
Member
Раз тут возник вопрос о монгольской осадной техники, предлагаю для обсуждения и замечаний главу об оной из моей готовящейся книги о военном государстве Чингисхана. Поскольку это рабочие материалы, то прошу не сильно набрасываться на возможные ошибки/описки и не везде состыкованные узлы (кое-что еще будет дополнено, например обзор кампаний монголов с т.з. взятия ими крепостей/городов). И еще - примечания, которые в книге будут или в виде сносок, или примечаний в Комментарии, тут даны в круглых скобках и курсивом (это важно учитывать в цитатах из источников, чтобы различать где источник, а где мой комментарий к нему).
Как монголы брали крепости и города
Одним из краегольных камней распространенного в популярной и околонаучной литературе мифа о «непостижимой мощи» армии монголов является тезис о заимствовании монголами китайской осадной «чудо-техники», как главной причины их успехов в войнах против оседлого населения. В результате стало общераспространенным заблуждением считать, что якобы только с помощью «китайских инженеров» орды монголов могли сокрушать могучие государства с их твердынями-городами, дотоле бывшими надежными заслонами против кочевников. Этот тезис в составе прочих стереотипов кочует по страницам не только художественных или научно-популярных книг, но также иногда проникает и на страницы изданий, претендующих на научную строгость.
Поэтому представляется небезынтересной попытка, с одной стороны, через анализ источников выявить рациональное зерно указанного представления о монгольской технике взятия укреплений, и, с другой стороны, через критическое рассмотрение свидетельств о ней, систематизировать современные знания о монгольских осадном искусстве и фортификации вообще. Задача систематизации видится не лишней – в историографии по данному вопросу обычно ограничиваются просто перечислением способов взятия монголами укреплений и городов. Поэтому важно осмыслить не только отдельные элементы осадной техники в армии Чингисхана, но всего комплекса инженерно-фортификационного искусства в составе военного дела армии Чингисхана вообще – как собственно монгольских осадных технологий, так и тактики и стратегии их применения при встрече населенных пунктов/укреплений в ходе завоевательных походов монголов первой половины XIII в. Принципиально важным моментом является рассмотрение вопроса в динамике – именно это позволит уйти от наслоения позднейших, по сравнению с рассматриваемым периодом, известий в источниках, и даст возможность придерживаться принципа историзма.
Данная тема имеет особое значение в рассмотрении военного государства Чингисхана – кроме развития тактики и стратегии применения конницы, естественной для кочевников военной силы, монголы эффективно сокрушали крепости и города в государствах развитых оседлых народов. Для современников монголов это было ужасающим сюрпризом, породившим настроения паники и восприятия монголов как «бича божьего» или как обладателей магической силы. Вот как например писал армянский хронист: «У магов они научились искусству колдовства и получили повеление от своих бесов» [Армянские, с.14]. Частично такое представление вызвано нестандартностью хода монгольских завоеваний по сравнению с другими кочевниками – до монголов кочевники крайне редко захватывали защищенные города оседлых народов и способность монголов, воспринимавшихся абсолютно диким народом «людоедов», их успешно брать была непостижимой. И потому такое важное отличие военной державы Чингисхана от остальных кочевых «имперских конфедераций» заслуживает особого изучения.
Осадные технологии у монголов Чингисхана
Причина успехов монголов во взятии укреплений была в системности их подхода и поэтапном усвоении практических знаний о приемах борьбы с крепостями оседлых народов, добытых по ходу их продвижения из монгольской степи вовне. Армия монголов к моменту своих походов на запад – в Среднюю Азию и Европу, уже накопила большой опыт в осадных технологиях, который нарастал постепенно, от этапа к этапу. Это обстоятельство обычно не учитывается, хотя оно очень важно – им проясняется та удивительная «легкость», с которой монголы овладевали технологиями развитых оседлых цивилизаций, которая поверхностно объясняется простым заимствованием и привлечением «иностранных специалистов». На самом деле монголы овладевали искусством осады городов медленно и поэтапно, т.е. от преодоления обороны слабого противника к осадам более сильных крепостей, от применения примитивных способов взятия городов-крепостей к методам самым совершенным на то время. Если подробно рассмотреть в динамике весь процесс обучения им войск Чингисхана и взятие ими на вооружение всего арсенала современных осадных технологий, то выясняется, что этот «мгновенный» переход к армии, оснащенной новейшей техникой взятия крепостей, занял как минимум 10 лет.
Первоначально у монгольского войска такая техника была весьма примитивной – выманивание противника в поле, чтобы поразить там, в привычных для себя условиях, и затем просто взять беззащитный город или укрепление; внезапный наезд, когда обороняющиеся просто не успевали подготовить отпор и оказывались атакованными в незащищенных местах; простая блокада на измор или общий штурм укрепления. Постепенно арсенал методов взятия укрепленных пунктов становился богаче – подкопы, использование местных рек для запруд или наоборот отвода воды от осажденного города. Вариант прямого штурма города в надежде использовать свое численное превосходство и усталость противника от непрерывно длящихся атак, как крайняя мера, со временем стал относительно редко применяться.
По мере накопления опыта действий против оседлых государств, монголы принимали на вооружение все больше приемов и начинали их творчески разнообразить, учитывая как свои возможности, так и окружающую обстановку. Этот процесс становления осадных технологий и монголов видится в несколько основных этапов: тангутский, чжурчжэньский и мусульманский.
Первый этап – тангуты
Степень развития осадных технологий у них надо признать достаточно высокой – в них сочетались китайские достижения с усовершенствованием их тангутами, жившими в гористой местности и умевшими хорошо к ней применяться. Кроме того, тангуты имели более чем столетний опыт войн с китайцами, в которых они периодически осаждали города неприятеля, правда с различным успехом. И все же надо сказать, что их система обороны и взятия крепостей была менее совершенной, чем у чжурчжэней и китайцев – например во время войны с чжурчжэнями, в союзе тангутов с сунцами распределение ролей было следующим: «сунские войска будут штурмовать город, а тангутские действовать в поле» [Кычанов Очерк тангутов, с.124]. Но как ни странно именно это обстоятельство оказалось выгодным монголам, причем выгодным вдвойне – им было и проще брать тангутские города, и легче по первому времени осваивать более простую тангутскую осадную технику.
Из техники тангутов по источникам нам известны следующие осадные орудия и приспособления:
1. Боевые повозки.
Исходно это было средство безопасной доставки на поле битвы воинов и снаряжения. Судя по всему это оригинальное тангутское изобретение, точнее изобретение их предков цянов. Они сохранялись, по мнению исследователя материальной культуры тангутов А.П. Терентьева-Катанского, также и на вооружении государства Си Ся [Терентьев-Катанский, с.118]. Их описание есть в «Троецарствии»: «также имелись боевые повозки, обитые изнутри железными листами, которые нагружались продовольствием, военным снаряжением и вещами [воинов], повозки тащились или верблюдами, или мулами; [они] назывались – «войско железных повозок» [Саньго, с.808]. Позднее у повозок появились узкие бойницы для стрельбы [Терентьев-Катанский, с.118]. Развитие идеи привело к появлению осадного варианта – движущейся осадной башни, в виде огромной повозки с сотней и более воинов внутри, подтаскиваемой к осажденному городу, и с вершины которой тангутские воины переходили на его стены ([там же], [Кычанов Очерк тангутов, с.125]).
2. Катапульты/камнеметы
Тангуты имели различные типы катапульт – от простых «вихревых катапульт» ( камнемет кругового действия на вертикальном опорном столбе, картинка ) и легких катапульт (видимо каких-то вариантов легкого стрелометов или аркбаллист), которые устанавливались на спинах верблюдов [Терентьев-Катанский, с.118], до стационарных камнеметов (блид). Последние выделялись в отдельное соединение под названием «посичжи» в составе 200 человек [Кычанов Очерк тангутов, с.118]. К сожалению сохранилось очень мало сведений о камнеметах/катапультах тангутов, высказывается даже мнение, что «тяжелое метательное оружие у тангутов, вероятно, не получило большого распространения» [Школяр, с.53]. Но этот вывод надо признать поспешным – просто малое количество сохранившихся сведений о тангутах не может быть достаточным основанием для него. Ведь даже то количество свидетельств, что дошло до нас, говорит о разнообразии видов метательных орудий у тангутов – помимо указанных выше типов, имелись станковые арбалеты и так называемые «камнеметные башни» (осадная башня с катапультами на ее вершине) [Школяр, с.52-53]. В последнем случае опять видно характерное стремление тангутов приспособить заимствованное китайское оружие к своим условиям, в данном случае к любимым ими боевым повозкам.
3. Личный инвентарь воинов, который использовался при осадах.
Наличие набора таких инструментов как железные крюки для вскарабкивания на стены [Кычанов Очерк тангутов, с.120], заступы и топоры у тангутских воинов разных рангов было строго регламентировано законами Си Ся стен [Измененный кодекс ч.2, с.148-149]. Это указывает на регулярность его использования и заблаговременную подготовку тангутской армии к организации осадных работ. Более того, в армии тангутов были даже зачатки саперных войск – специальные вспомогательные отряды для инженерных работ [Кычанов Очерк тангутов, с.118].
Тактика тангутов по овладению укреплениями основывалась на приеме неожиданного удара [Кычанов Очерк тангутов, с.124]. Если противник выдерживал такой удар, то тангуты переходили к организованной осаде, комбинировании боевых действий с применением инженерно-технических средств. Оно заключалось в проведении следующих мероприятий: осуществление блокады через отрезание путей подхода подкреплений и подвоза продовольствия; огневое нападение на постройки внутри города и ворота; заваливание рвов; устройство подкопов; применение осадных башен и камнеметов против стен [Кычанов Очерк тангутов, с.125].
Развитие фортификации у тангутов было достаточно слабым, они больше делали упор на особенности своей гористой местности. Установка довольно простых укреплений в горных проходах, долинах, система засад и тактика внезапных атак на коммуникации врага, рискнувшего в них проникнуть, не раз помогала тангутам громить врага на своей территории. Ослабленному систематическими изматывающими нападениями тангутов врагу сложно было добраться до внутренних городов Си Ся и вести их правильную осаду. Все это сыграло с тангутами злую шутку – успокоенное предыдущими, как правило плачевными для врагов, опытами нападений на них, тангутское государство к моменту монгольского нашествия сильно снизило уровень своей боеготовности, многие укрепления содержались в плохом состоянии, система пограничной службы ослабла и дала бреши в ряде мест. Только внезапное, хорошо подготовленное нападение монголов заставило их предпринять запоздалые меры по исправлению положения: после ухода монголов император Си Ся приказал в срочном порядке восстановить и содержать в должном порядке крепости [Кычанов Очерк тангутов, с.257]. Согласно своду китайских известий о Си Ся, о задаче овладеть необходимыми оборонительными средствами писал в докладе императору один из тангутских сановников [Кычанов Очерк тангутов, с.124]. Но было поздно – монголы уже получили необходимый опыт, захватили пленных с полезными знаниями и навыками и еще лучше разведали земли Си Ся. Ниже рассмотрим более подробно все случаи взятия монголами тангутских укреплений в ходе этих походов на Си Ся, которые очень важны для понимания эволюции монгольского осадного искусства.
Как уже говорилось, впервые армия Чингисхана столкнулась с проблемой взятия укрепленных городов во время первого набега монголов Чингисхана на оседлые области, т.е на тангутов в 1205 г. В нем монголы под командованием Елюй Ахая – киданя по национальности [Кычанов Монголо-тангутские, с.47], по сведениям китайских военных историков, подвергли длительной осаде 2 тангутских города: первый город – это Хэйчэн ( на севере совр. уезда Чжанъе в Ганьсу) , второй – Динчжоу ( совр. г. Динъюаньин или Баян-Хото по монгольски в Нинся ) [Цзюньшиши, с.124]. Свыше сорока дней безуспешно осаждало монгольское войско Хэйчэн и взяло его только по истечении более чем 60 дней осады и «сильных атак», тогда же сдался и Динчжоу [там же]. Авторы «Истории военного дела в Китае» идентифицируют Хэйчэн и Динчжоу с Лицзили и Лосы, которые, по сведениям ЮШ и Рашид ад-Дина, только и были взяты монголами в 1205 г. ЮШ по этому поводу сообщает следующее:
«В год и-чоу ( с 22.01.1205 г. по 09.02.1206 г. ) государь пошел походом на Си Ся, овладел укреплением Лицзили, подверг [осаде] город Лосы, много захватил народу с их верблюдами и вернулся обратно» [ЮШ цз.1, с.13].
Из этого сообщения ЮШ ясно, что с боями было взято только одно укрепление, а город Лосы был лишь осажден и скорее всего сдался на милость после длительной блокады. Рашид ад-Дин дополнительно сообщает, что крепость Лицзили, «место чрезвычайно укрепленное», была окружена, взята «в короткое время» и разрушена до основания [РД т.1 ч.2, с.150]. Про город Лосы он пишет, что тот «был очень крупным городом» и что монголы его «взяли и разграбили» [там же]. Сообщение Рашид ад-Дин видимо неточно в плане понимания «взятия» Лосы как результата штурма и ошибочно в смысле «быстроты» овладения Лицзили, но в остальном его текст в фактологии совпадает с «Юань ши». Скорее всего данные расхождения вызваны разным прочтением темных мест общего для Рашид ад-Дина и сводчиков ЮШ первоисточника, где о взятии тангутских городов видимо не говорилось подробно, а сообщались только перечень подвергшися нападениям местностей и их результаты – ограбления городов, их окрестностей и т.п. Рашид ад-Дин и авторы ЮШ поняли события по разному – возможно на Рашид ад-Дина влияло постфактум то распространенное представление о быстрых взятиях крепостей монголами и неприменном разрушении ими сопротивлявшихся городов.
Конкретные способы взятия двух тангутских городов нам точно не известны. Если Рашид ад-Дин не ошибся в сроках, то сильно укрепленная крепость Лицзили («весьма неприступная крепость» [РД т.1 ч.1, с.143]) могла быть быстро взята только внезапным нападением или обманным путем. Однако есть соображения, указывающие на то, что нападение монголов не было для тангутов столь уж неожиданным, они были в курсе событий у монголов – о появлении у них единого государя, о недовольстве Чингисханом решением Си Ся принять бежавшего сына Ван-хана, а значит и о вероятности его мести за это [Кычанов Жизнь, с.149]. Поэтому тангуты скорее всего готовились к отражению монголов [Кычанов Очерк тангутов, с.257] и вряд ли монголы могли застигнуть врасплох гарнизон пограничной крепости до такой степени, что они «в короткое время ее взяли» [РД т.1 ч.2, с.150]. Поэтому более обоснованным видится анализ кампании 1205 г. у авторов «Истории военного дела в Китае», которые на основе сообщений китайских источников дают следующую версию событий: монголы заранее разведали местность вокруг Хэйчэна/Лицзили; блокировали все возможные пути подхода подкреплений, так что попытки тангутов деблокировать крепость как снаружи, так и извне, провалились; монголы же «по прошествии более чем 60 дней сильных атак и умелых нападений» овладели ею [Цзюньшиши, с.124]. Поэтому самым вероятным способом в первом у монголов случае взятия крепости была комбинация полной блокады и непрерывной череды ее штурмов в лоб, в расчете на изматывание небольшого гарнизона, не имевшего подмоги. Второй взятый монголами город-крепость скорее всего сдался сам после окружения и перспективы повторить участь Лицзили, т.е. быть разрушенным до основания [РД т.1 ч.2, с.150].
Уже результаты первого набега на оседлое государство подвигло Чингисхана серьезно заняться обучением своей армии способам взятия укреплений. Успеху в этом предприятии способствовало то, что тангуты обладали как осадными технологиями неплохого уровня, так и практическим опытом их применения. Их достижения и в том и в другом стали доступными монголам в 1205 г., когда они захватили огромное число пленных тангутов. Учитывая то, что монголы уводили с собой в первую очередь ценных специалистов и ремесленников, нельзя сомневаться, что среди них имелось определенное число потенциальных инструкторов и мастеров осадного дела, способных передать в руки монголов нужные сведения и навыки – данная практика монголов подтверждена многими источниками. В частности Плано Карпини писал: «В земле Саррацинов и других, в среде которых они ( монголы – РХ ) являются как бы господами, они забирают всех лучших ремесленников и приставляют их ко всем своим делам» [Карпини, с.58]. Нетрудно видеть, что те осадные средства, которые монголы еще не имели на вооружении (подкопы, осадные башни и простые камнеметы и аркбаллисты), можно было перенять довольно быстро от пленных тангутов сразу после первого набега на Си Ся.
В 1207 г. во время второго тангутского похода, согласно китайским источникам, монголами были захвачены другие два города-крепости. Из ЮШ известно, что был взят Валохай или Уйрака, крепость в горном проходе Алашаньских гор в Нинся: «вторично ходили карательным походом на Си Ся, овладели городом Волохай» [ЮШ цз.1, с.14]. Эта крепость имела важное стратегическое значение, так как запирала прямую дорогу на столицу Си Ся. В источниках нет разъяснения деталей взятия и потому не ясно каким способом монголы овладели ею. Можно только предположить, что скорее всего сработал фактор внезапности, так как крепость закрывала очень тесный проход ( всего около 24 м шириной ) [Кычанов Очерк тангутов, с.298]) и была слишком хорошо защищена как природными условиями, так и оборонительными сооружениями, чтобы быстро ее взять. Тем не менее монголы взяли ее в самом начале своего похода и сделали базой для своих последующих операций [Кычанов Монголо-тангутские, с.48]. Вторым городом был Цзечжоу, который монголы взяли «с боя», в ходе которого они пробили его стену, а затем перебили все его население до последнего человека [Цзюньшиши, с.125].
Таким образом уже через 2 года после первых опытов взятия городов монголы могли разбивать крепостные стены, что показывает их способность быстро учиться осадному искусству. Вряд ли можно поэтому удивляться тому факту, что первым начальником камнеметной артиллерии, зафиксированном в источниках, был чистокровный монгол Аньмухай. В его жизнеописании в ЮШ сообщается, что Чингисхан именно от него получил нужные сведения о способах взятия крепостей с помощью камнеметов [ЮШ цз.122, с.]. К моменту войны с чжурчжэнями Аньмухай был уже признанным авторитетом в этом вопросе и даже считался своеобразным кризис-менеджером, что отметил сам Чингисхан при подготовке очередного похода против Цзинь: «Мухали шел в поход на юг, император дал ему указание, сказав так: «Аньмухай рассказывал, что стратегия использовать камнеметы для нападения на укрепленные города очень хорошая. Ты можешь назначить его на должность и [если] какой-то город нельзя разрушить, то сразу же давай ему золотую пайцзу и посылай в соответствующем направлении в качестве даругачи камнеметметчиков» [там же]. Это означало, что имевшиеся собственно монгольские специалисты успешно перенимали тангутский и чжурчжэньский опыт в самом начале завоевательных походов Чингисхана и стали даже экспертами-надсмотрщиками над немонгольскими специалистами. Это показывает использование термина даругачи ( монг. daruгaci = daruгa + суффикс ci, где daruгa=daru («давить»)+ гa, т.е. даругачи – это «подавляющий неповиновение»; таким образом в функции даругачи входил контроль за исполнением приказов монгольской власти, в первую очередь покоренным населением ), т.е. так сказать комиссара и контролера верховной власти в какой-либо области. Поэтому можно заключить, что процесс обучения и подготовки кадров для своих артиллерийских и инженерных частей осуществлялся при постоянном контроле самого каана ( причем в тексте ЮШ с жизнеописанием Аньмухая, где сказано, что Чингисхан «расспрашивал Аньмухая о способах нападения на крепостные стены», употреблена глагольная форма многократного действия ) как непосредственно, так и через доверенных лиц вроде Аньмухая.
Два тангутских похода очевидным образом продвинули возможности монголов брать укрепленные города, они получили практический опыт следующих способов их взятия, которые зафиксированы при успешных осадах 4-х тангутских городов-крепостей: блокада на измор; внезапное нападение или взятие хитростью; непрерывные штурмы в лоб за счет численного превосходства; взятие штурмом после пробития брешей в стенах. В последнем случае можно предположить появление у монголов осадной техники – камнеметов и таранов. Это вполне вероятно по причине большого числа пленных, взятых в двух походах, которые были в первую очередь военными, ремесленниками и прочими полезными для монголов специалистами. Поэтому не кажется преувеличением утверждение китайских военных историков, что «Чингисхан, через 2 года (в 1207 г.), повторно напал на Ся для изучения способов взятия городов-укреплений» [Цзюньшиши, с.125].
Генеральной репетицией для армии Чингисхана перед полномасштабной войной с Цзинь, где имелось большое число крепостей и городов, составлявших основу обороны страны, была война с Си Ся в 1209 г. Она представляла собой уже настоящую войну, в отличие от предыдущих двух операций локального характера. В ходе ее монголы рискнули атаковать большой город – столицу тангутов Чжунсин. Но перед этим они вторично взяли крепость Валохай, причем на этот раз тангуты оказали сильное сопротивление [Кычанов Очерк тангутов, с.299], но были подавлены превосходящими силами армии Чингисхана, а гарнизон ее вместе с командующим Сиби был взят в плен [ЮШ цз.1, с.14]. На пути к столице тангутов оставалась горная застава Имэнь, запиравшая узкий горный проход, и в которой была сосредоточена главная армия тангутов в 50 000 человек. Первое столкновение выиграли тангуты, отразившие штурм монголов. Тем не менее Имэнь была взята с помощью излюбленного средства монголов – ложного отступления и заманивания в засаду: конница монголов начала наступление, которое тангуты легко отразили и сами перешли в наступление, но в его ходе почти вся армия тангутов попала в засаду и была уничтожена, а оставшаяся без гарнизона застава Имэнь оказалась легкой добычей армии Чингисхана [Кычанов Очерк тангутов, с.299]. Судя по сообщению Рашид ад-Дина, на этот раз захват небольших городов и крепостей не составил для Чингисхана больших проблем, так как «в каждой местности, где были непокорные [тангуты] и крепости, он всех их привел к покорности и завоевал» [РД т.1 ч.1, с.144]. Скорее всего большинство их сдалось, и только небольшая часть остальных бралась штурмом монголами, локально имевшими значительный перевес в силах.
Тем не менее осечка у монголов все же случилась – столица Си Ся так и не была ими взята, несмотря на два с лишним месяца осады. Ни штурмы, ни попытки разбить стены, которые продолжались больше месяца [Цзюньшиши, с.128], им не удавались и потому был примен способ затопления города. Наличие большого числа пленных должно было помочь построить плотину. Она была быстро возведена и монголы «отвели воды реки и залили» Чжунсин [ЮШ цз.1, с.14]. Хотя в городе была подмыта часть домов и утонуло много людей, он не сдался и монголы решили выждать его полного затопления, одновременно ведя переговоры [Кычанов Очерк тангутов, с.300]. Но эта тактика не сработала: прошли сильные дожди и построенные не очень умело «дамбы были прорваны, водой было затоплено все снаружи города. Поэтому [монголы] сняли осаду» [ЮШ цз.1, с.14].
В целом, результаты тангутских походов для развития осадных технологий монголов можно охарактеризовать так: отработано взятие небольших городов-крепостей; арсенал осадных средств состоит из внезапных захватов, штурмов, блокады на измор, затопления и первых опытов применения трофейных камнеметных и камнебитных машин. Технический же парк монголов пополнился вихревыми камнеметами, блидами ( камнемет с метательным рычагом, картинка ), стрелометами, осадными башнями, штурмовыми лестницами и индивидуальными крюками для вскарабкивания на стены. Все это было сначала трофейным, а затем и произведенным у монголов пленными мастерами.
Систему осадных средств монголов данного, первоначального периода ее освоения можно представить по свидетельству Плано Карпини, который хотя и описывал ее в 1246 – 1248 гг., но скорее всего информаторы снабдили его устаревшими сведениями, так как их рассказ совпадает в характерных деталях с описаниями осад периода 1205 – 1211 годов.:
«Укрепления они завоевывают следующим способом. Если встретится такая крепость, они окружают ее; мало того, иногда они так ограждают ее, что никто не может войти или выйти; при этом они весьма храбро сражаются орудиями и стрелами и ни на один день или на ночь не прекращают сражения, так что находящиеся на укреплениях не имеют отдыха; сами же Татары отдыхают, так как они разделяют войска, и одно сменяет в бою другое, так что они не очень утомляются. И если они не могут овладеть укреплением таким способом, то бросают на него греческий огонь; мало того, они обычно берут иногда жир людей ( попытка описать горючие смеси китайских огнеметов, использовавших в своих смесях разные масла [Школяр Огнемет, с.165-166], действие которых далее описаны достаточно точно – неугасимость водой и т.д.; возможные редкие случаи добычи жира для их создания в опустошенных местностях из трупов могло поразить воображение очевидцев и надолго остаться в памяти как постоянная практика страшных завоевателей ), которых убивают, и выливают его в растопленном виде на дома; и везде, где огонь попадает на этот жир, он горит, так сказать, неугасимо; все же его можно погасить, как говорят, налив вина или пива; если же он упадет на тело, то может быть погашен трением ладони руки. А если они не одолевают таким способом и этот город или крепость имеет реку, то они преграждают ее или делают другое русло и, если можно, потопляют это укрепление. Если же это сделать нельзя, то они делают подкоп под укрепление и под землею входят в него в оружии. А когда они уже вошли, то одна часть бросает огонь, чтобы сжечь его, а другая борется с людьми того укрепления. Если же и так они не могут победить его, то ставят против него свой лагерь или укрепление, чтобы не видеть тягости от вражеских копий, и стоят против него долгое время, если войско, которое с ними борется, случайно не получит подмогу и не удалит их силою» [Карпини, с.54].
Этап второй – чжурчжэни
С чжурчжэньским искусством защитной техники монголы были знакомы давно – с тех давних времен, когда они периодически устраивали грабительские набеги, а чжурчжэни строили фортификационные сооружения против них. С осадной же техникой чжурчжэней монголы могли впервые познакомиться в Си Ся, причем не прямо, а через посредство пленных – тангуты в ходе своих войн с Цзинь накопили достаточное количество пленников оттуда. Исходя из общей практики удерживания самых ценных пленных, т.е обладающих полезными знаниями и навыками, можно предположить, что среди цзиньских военнопленных были и специалисты по осадной технике, в которой тангуты отставали от чжурчжэней. Возможно, что среди массы военнопленных двух тангутских походов Чингисхана, такие цзиньские специалисты перешли по наследству к монголам – это косвенно подтверждается еще тем, что «в 1211 г. монголы начали захват государства чжурчжэней войсками, уже оснащенными метательной техникой» [Школяр, с.55].
Прежде чем перейти к вопросу о том, что именно монголы переняли у чжурчжэней, надо охарактеризовать уровень владения чжурчжэнями фортификационными и осадными технологиями. Осадное и фортификационное искусство у чжурчжэней было более продвинутым, чем у тангутов. По мнению исследователей, раннее знакомство их с китайской техникой состоялось через посредство киданей в XI в. С другой стороны, войны с киданями, китайцами, тангутами и степными народами заставили чжурчжэней в целях защиты совершенствовать искусство фортификации, сначала через заимстование у киданей, корёсцев (корейцев) и китайцев, а потом с помощью своих оригинальных находок.
В начале XII в. чжурчжэни, во время своей экспансии в земли Сун, непосредственно столкнулись с китайскими осадными технологиями, что и «привело к более интенсивному, чем у киданей и тангутов, процессу использования … китайской техники» [Школяр, с.53]. Вообще на вооружении у чжурчжэней состояла «разнообразная и многочисленная метательная артиллерия» [Школяр, с.54]. Типы чжурчжэньских метательных орудий к началу XIII в. практически не отличались от китайских и состояли из различных видов двух основных типов: одно- и многолучных стрелометов и натяжных камнеметов (или блид). Данные орудия подразделялись на стационарные и подвижные (на колесах), каждые из которых в свою очередь подразделялись по мощности (в зависимости от количества натяжных элементов – метательных шестов). Камни, тяжелые стрелы и специальные бомбы огненного боя могли забрасываться чжурчжэньскими камнеметами и стрелометами (аркбаллистами) на сотни метров. Эффективная дальность камнеметов, рассчитанная для самого тяжелого снаряда (60 – 80 кг), была в пределах 100 – 200 м, в зависимости от количества натяжных элементов – у чжурчжэней и китайцев число таких метательных шестов в машинах достигало до 10 (позднее у монголов династии Юань зафиксированы камнеметы с 15 шестами). Для арксбаллист эффективная дальность доходила до 400 – 500 м.
Особыми средствами дальнего боя, развитыми чжурчжэнями относительно более ранних китайских изобретений, были средства огненного боя – огненные стрелы и огневые снаряды. Огненные стрелы представляли собой «род зажигательных стрел, на древке которых монтировалась трубка, начиненная порохом» [Воробьев Цзинь, с.206]. Эти стрелы выбрасывались из лука, а зажженный порох придавал стреле дополнительное движение. Такие стрелы использовались для дальних ударов и поджогов целей, в частности для зажигания строений в осажденном городе. Использовались чжурчжэнями и орудия для выбрасывания горючих смесей типа «греческого огня» и сходные с огнеметами, которые были изобретены китайцами еще в VIII-IX вв.
Для метательных машин в качестве снарядов придавался огневой припас, или как он буквально назывался у чжурчжэней – «огневые кувшины», которые представляли собой шарообразные глиняные сосуды, заряженные порохом или горючей смесью. Данный вид огневого нападения издавна применялся китайцами, чжурчжэни, перенявшие его разные виды, внесли свой вклад в технику огневого боя. «Огневые кувшины» имели особое дистанционное устройство, оригинальное изобретение чжурчжэней, позволявшее устанавливать в бомбе-«огневом кувшине» заданное расстояние полета и взрывать ее над целью. Снаряды чжурчжэней взрывались с сильным грохотом, за что получили еще название «исторгающие гром», и распространяли пламя на 50 с лишним метров, на протяжении которых они были способны прожигать латы противников [Воробьев Цзинь, с.206].
Фортификация у чжурчжэней была результатом взаимодействия своей традиции и традиции китайской (как собственно китайской, так и ее переработок киданями и корёсцами). Чжурчжэни внесли свой вклад в китайское фортификационное искусство – они «создали систему смешанных, горно-равнинных укреплений, перенеся тип горных укреплений… на сопки, господствующие над равниной, и усилив эти крепости сложными искусственными сооружениями (высокими валами, глубокими рвами, башнями, барбаканами у ворот, цитаделями, барбетами для катапульт)» [Воробьев Культура, с.67]. В итоге они возвели многокилометровые сооружения на северо-восточных границах для обороны от набегов монголов. Они представляли собой протянувшиеся на 1500 – 1700 км ряды рвов и валов, которые были сложены из глины, с камнями вперемешку, в которые были встроены на определенных дистанциях друг от друга пограничные посты или форты/крепости [Воробьев Цзинь, с.209]. В строительстве крепостей чжурчжэни умело использовали также водные преграды: реки, их притоки и протоки, болота и озера, позволявшие усилить защиту без необходимости дополнительно строить высокие валы и стены, а кроме того обеспечивавшие защитников питьевой водой.
Приведем описание типичной чжурчжэньской крепости, полученной на основе реконструкции раскопанных археологами цзиньских городов, где за эталон взята неплохо сохранившаяся так называемая «Краснояровская крепость»:
«Краснояровская крепость занимает три сопки и напоминает треугольник. Одна сторона этого треугольника очень крутая и омывается рекой Суйфун, две другие более пологи. Крепость окружена многокилометровым валом неодинаковой высоты (от 1 до 4,5 м), а в некоторых местах двумя-тремя рядами валов. Перед валами заметны остатки двойного рва. В стенах к настоящему времени прорезано несколько ворот, четверо из них, по-видимому, древние. Древние ворота устроены в глубине распадков, защищены фланками стен, небольшими редутами внутри крепости, наружными валиками (плохо сохранившимися) и, возможно, надвратными башнями, но сейчас нет и следа настенных и надвратных башен. Один из углов крепости отгорожен валом: здесь был внутренний город. На территории крепости много водоемов, укрепленных площадок с грудами ядер, террас, специально насыпанных по склонам, площадок… Чжурчжэни строили городища двух типов: более или менее правильной формы — прямоугольные или квадратные на равнинах и свободной формы – на возвышенностях… В крепости появился внутренний город – цитадель, водоемы, площадки и террасы под строения, барбеты для катапульт, кордегардии, поперечные валы» [Воробьев Цзинь, с.208].
Развитие фортификационного искусства у чжурчжэней привело к появлению очень сложных систем оборонительных сооружений. Хотя основой ее и оставался вал, но он усложнился: изнутри к нему примыкали барбеты и насыпи для подъема на стену людей и катапульт; имелся внутренний вал, более высокий чем внешний; с наружной стороны вырывались рвы. По углам валов стояли башни, имелись они у ворот и по фронту наружных стен (если они были достаточно длинными, так как расстояние между башнями было обычно 30-80 м, для гарантированного перекрытия этого расстояния стрелами с двух сторон). Башни обеспечивали прострел мертвого пространства вдоль куртин. Считается, что равномерное размещение однотипных башен является чжурчжэньской рационализацией [Воробьев Цзинь, с.209].
Столкнувшись со столь сложными и совершенными для того времени оборонительными системами цзиньцев, монголы тем не менее достаточно уверенно боролись с ними. В этом им помогли: во-первых, накопленный опыт в войнах с тангутами; во-вторых, созданные за это время инженерные и артиллерийские части, с большой материальной частью и хорошо обученным составом, как монгольского, так и тангутско-чжурчжэньско-китайского и мусульманского происхождения. Причем военные действия против чжурчжэньских укреплений можно условно разделить на два этапа: 1211 – 1217 года и позднее. В ходе первого этапа монголы, подобно тангутским походам, учились и приноравливались к ведению войны против городов и укреплений чжурчжэней.
Так, в первый год войны монголы захватили немного крепостей – заставу Цзюйюнгуань, которую цзиньские войска бросили, и крепость Ушапу, захваченную быстрым налетом отряда Чжэбэ. Цзиньские войска разбивались в поле, а монголы не теряли войск в ходе бесполезных штурмов укреплений, тем более что крепости и города часто сдавались командирами военныех отрядов и пограничных гарнизонов, сформированных из киданей, китайцев и прочих народов, недовольных политикой Цзинь. После этого монголы получали в свои руки как трофейную чжурчжэньскую технику, так и специалистов по ее обслуживанию. Кроме того среди пленных, взятых в полевых сражениях, тоже находились нужные им специалисты. Всего в кампанию 1211 г. монголы завладели 2 крепостями и 3 крупными, хорошо защищенными, городами. И ни в одном случае им не понадобилось вести осаду. Зато трофеев и пленных они набрали огромное количество.
Кроме всего прочего, в кампании 1211 г., монголы основательно ознакомились с осадной техникой и фортификацией чжурчжэней – как снаружи, так и внутри, после взятия крепостей и консультаций у чжурчжэньских инженеров и артиллеристов, попавших в армию Чингисхана. Их роль в монгольской армии с тех пор стала весьма важной: не зря в ЮШ из 6 жизнеописаний командующих камнеметными командами при Чингисхане 2 относятся к чжурчжэням или киданям, 2 – к китайцам и только один командующий камнеметами был монгол (Аньмухай). Все это сказалось уже в кампании следующих лет: в 1213 г. были уже взяты 5 крупных городов (среди них Восточная столица чжурчжэней Кайфын, взятая приемом ложного отхода, правда другу столицу – Западную монголы взять не смогли) и крепость-проход в Великой китайской стене (тоже взятая ложным отступлением); а в 1213 г. наметился перелом – по подсчетам китайских историков монголы овладели около 90 городами и крепостями [Цзюньшиши, с.131], и хотя многие из них были сданы командирами, перешедшими к монголам (см. ЮШ цз.1), а еще 11 крупных городов монголам взять не удалось, прогресс в борьбе с укреплениями был налицо. После 1214-1215 гг., когда начались периодические перемирия с чжурчжэнями, монголы в основном занимались рейдами на цзиньскую территорию в целях карательных или просто грабежа. Но бывали и всплески, когда за год монголы могли овладеть сотнями городов, больших и малых. Тем не менее, характер войны к середине 1210-х годов более менее устоялся – монголы приходили, брали и разоряли округа и города, и потом как правило уходили обратно. Но на втором этапе это все поменялось – монголы стали прочно устраиваться на захватываемых территориях, что поменяло характер войны и увеличило ее ожесточение.
За первые годы войны с Цзинь монголы накопили опыт осад, создали инженерные и артиллерийские подразделения, подготовили кадры и материальную часть для них. Все это было важным в тот момент, когда ресурс в виде перехода к монголам всех недовольных Цзинь заканчивался, а воля к сопротивлению у чжурчжэней увеличивалась. Поэтому наступивший период войн с ними, вплоть до падения Цзинь в 1234 г., характеризовался ожесточенными сражениями и тяжелыми осадами, когда поражения монголов стали не редкость. Но и армия монголов к тому времени уже была иной, чем в 1211 г.: к моменту второго этапа войны с Цзинь, отличавшегося большим количеством осад и штурмов укреплений чжурчжэней, монголы могли полностью использовать все достижения чжурчжэньских осадных технологий. И видимо не только их, но и мусульманских специалистов. Ниже рассмотрим их вклад в монгольское осадное искусство.
Как монголы брали крепости и города
Одним из краегольных камней распространенного в популярной и околонаучной литературе мифа о «непостижимой мощи» армии монголов является тезис о заимствовании монголами китайской осадной «чудо-техники», как главной причины их успехов в войнах против оседлого населения. В результате стало общераспространенным заблуждением считать, что якобы только с помощью «китайских инженеров» орды монголов могли сокрушать могучие государства с их твердынями-городами, дотоле бывшими надежными заслонами против кочевников. Этот тезис в составе прочих стереотипов кочует по страницам не только художественных или научно-популярных книг, но также иногда проникает и на страницы изданий, претендующих на научную строгость.
Поэтому представляется небезынтересной попытка, с одной стороны, через анализ источников выявить рациональное зерно указанного представления о монгольской технике взятия укреплений, и, с другой стороны, через критическое рассмотрение свидетельств о ней, систематизировать современные знания о монгольских осадном искусстве и фортификации вообще. Задача систематизации видится не лишней – в историографии по данному вопросу обычно ограничиваются просто перечислением способов взятия монголами укреплений и городов. Поэтому важно осмыслить не только отдельные элементы осадной техники в армии Чингисхана, но всего комплекса инженерно-фортификационного искусства в составе военного дела армии Чингисхана вообще – как собственно монгольских осадных технологий, так и тактики и стратегии их применения при встрече населенных пунктов/укреплений в ходе завоевательных походов монголов первой половины XIII в. Принципиально важным моментом является рассмотрение вопроса в динамике – именно это позволит уйти от наслоения позднейших, по сравнению с рассматриваемым периодом, известий в источниках, и даст возможность придерживаться принципа историзма.
Данная тема имеет особое значение в рассмотрении военного государства Чингисхана – кроме развития тактики и стратегии применения конницы, естественной для кочевников военной силы, монголы эффективно сокрушали крепости и города в государствах развитых оседлых народов. Для современников монголов это было ужасающим сюрпризом, породившим настроения паники и восприятия монголов как «бича божьего» или как обладателей магической силы. Вот как например писал армянский хронист: «У магов они научились искусству колдовства и получили повеление от своих бесов» [Армянские, с.14]. Частично такое представление вызвано нестандартностью хода монгольских завоеваний по сравнению с другими кочевниками – до монголов кочевники крайне редко захватывали защищенные города оседлых народов и способность монголов, воспринимавшихся абсолютно диким народом «людоедов», их успешно брать была непостижимой. И потому такое важное отличие военной державы Чингисхана от остальных кочевых «имперских конфедераций» заслуживает особого изучения.
Осадные технологии у монголов Чингисхана
Причина успехов монголов во взятии укреплений была в системности их подхода и поэтапном усвоении практических знаний о приемах борьбы с крепостями оседлых народов, добытых по ходу их продвижения из монгольской степи вовне. Армия монголов к моменту своих походов на запад – в Среднюю Азию и Европу, уже накопила большой опыт в осадных технологиях, который нарастал постепенно, от этапа к этапу. Это обстоятельство обычно не учитывается, хотя оно очень важно – им проясняется та удивительная «легкость», с которой монголы овладевали технологиями развитых оседлых цивилизаций, которая поверхностно объясняется простым заимствованием и привлечением «иностранных специалистов». На самом деле монголы овладевали искусством осады городов медленно и поэтапно, т.е. от преодоления обороны слабого противника к осадам более сильных крепостей, от применения примитивных способов взятия городов-крепостей к методам самым совершенным на то время. Если подробно рассмотреть в динамике весь процесс обучения им войск Чингисхана и взятие ими на вооружение всего арсенала современных осадных технологий, то выясняется, что этот «мгновенный» переход к армии, оснащенной новейшей техникой взятия крепостей, занял как минимум 10 лет.
Первоначально у монгольского войска такая техника была весьма примитивной – выманивание противника в поле, чтобы поразить там, в привычных для себя условиях, и затем просто взять беззащитный город или укрепление; внезапный наезд, когда обороняющиеся просто не успевали подготовить отпор и оказывались атакованными в незащищенных местах; простая блокада на измор или общий штурм укрепления. Постепенно арсенал методов взятия укрепленных пунктов становился богаче – подкопы, использование местных рек для запруд или наоборот отвода воды от осажденного города. Вариант прямого штурма города в надежде использовать свое численное превосходство и усталость противника от непрерывно длящихся атак, как крайняя мера, со временем стал относительно редко применяться.
По мере накопления опыта действий против оседлых государств, монголы принимали на вооружение все больше приемов и начинали их творчески разнообразить, учитывая как свои возможности, так и окружающую обстановку. Этот процесс становления осадных технологий и монголов видится в несколько основных этапов: тангутский, чжурчжэньский и мусульманский.
Первый этап – тангуты
Степень развития осадных технологий у них надо признать достаточно высокой – в них сочетались китайские достижения с усовершенствованием их тангутами, жившими в гористой местности и умевшими хорошо к ней применяться. Кроме того, тангуты имели более чем столетний опыт войн с китайцами, в которых они периодически осаждали города неприятеля, правда с различным успехом. И все же надо сказать, что их система обороны и взятия крепостей была менее совершенной, чем у чжурчжэней и китайцев – например во время войны с чжурчжэнями, в союзе тангутов с сунцами распределение ролей было следующим: «сунские войска будут штурмовать город, а тангутские действовать в поле» [Кычанов Очерк тангутов, с.124]. Но как ни странно именно это обстоятельство оказалось выгодным монголам, причем выгодным вдвойне – им было и проще брать тангутские города, и легче по первому времени осваивать более простую тангутскую осадную технику.
Из техники тангутов по источникам нам известны следующие осадные орудия и приспособления:
1. Боевые повозки.
Исходно это было средство безопасной доставки на поле битвы воинов и снаряжения. Судя по всему это оригинальное тангутское изобретение, точнее изобретение их предков цянов. Они сохранялись, по мнению исследователя материальной культуры тангутов А.П. Терентьева-Катанского, также и на вооружении государства Си Ся [Терентьев-Катанский, с.118]. Их описание есть в «Троецарствии»: «также имелись боевые повозки, обитые изнутри железными листами, которые нагружались продовольствием, военным снаряжением и вещами [воинов], повозки тащились или верблюдами, или мулами; [они] назывались – «войско железных повозок» [Саньго, с.808]. Позднее у повозок появились узкие бойницы для стрельбы [Терентьев-Катанский, с.118]. Развитие идеи привело к появлению осадного варианта – движущейся осадной башни, в виде огромной повозки с сотней и более воинов внутри, подтаскиваемой к осажденному городу, и с вершины которой тангутские воины переходили на его стены ([там же], [Кычанов Очерк тангутов, с.125]).
2. Катапульты/камнеметы
Тангуты имели различные типы катапульт – от простых «вихревых катапульт» ( камнемет кругового действия на вертикальном опорном столбе, картинка ) и легких катапульт (видимо каких-то вариантов легкого стрелометов или аркбаллист), которые устанавливались на спинах верблюдов [Терентьев-Катанский, с.118], до стационарных камнеметов (блид). Последние выделялись в отдельное соединение под названием «посичжи» в составе 200 человек [Кычанов Очерк тангутов, с.118]. К сожалению сохранилось очень мало сведений о камнеметах/катапультах тангутов, высказывается даже мнение, что «тяжелое метательное оружие у тангутов, вероятно, не получило большого распространения» [Школяр, с.53]. Но этот вывод надо признать поспешным – просто малое количество сохранившихся сведений о тангутах не может быть достаточным основанием для него. Ведь даже то количество свидетельств, что дошло до нас, говорит о разнообразии видов метательных орудий у тангутов – помимо указанных выше типов, имелись станковые арбалеты и так называемые «камнеметные башни» (осадная башня с катапультами на ее вершине) [Школяр, с.52-53]. В последнем случае опять видно характерное стремление тангутов приспособить заимствованное китайское оружие к своим условиям, в данном случае к любимым ими боевым повозкам.
3. Личный инвентарь воинов, который использовался при осадах.
Наличие набора таких инструментов как железные крюки для вскарабкивания на стены [Кычанов Очерк тангутов, с.120], заступы и топоры у тангутских воинов разных рангов было строго регламентировано законами Си Ся стен [Измененный кодекс ч.2, с.148-149]. Это указывает на регулярность его использования и заблаговременную подготовку тангутской армии к организации осадных работ. Более того, в армии тангутов были даже зачатки саперных войск – специальные вспомогательные отряды для инженерных работ [Кычанов Очерк тангутов, с.118].
Тактика тангутов по овладению укреплениями основывалась на приеме неожиданного удара [Кычанов Очерк тангутов, с.124]. Если противник выдерживал такой удар, то тангуты переходили к организованной осаде, комбинировании боевых действий с применением инженерно-технических средств. Оно заключалось в проведении следующих мероприятий: осуществление блокады через отрезание путей подхода подкреплений и подвоза продовольствия; огневое нападение на постройки внутри города и ворота; заваливание рвов; устройство подкопов; применение осадных башен и камнеметов против стен [Кычанов Очерк тангутов, с.125].
Развитие фортификации у тангутов было достаточно слабым, они больше делали упор на особенности своей гористой местности. Установка довольно простых укреплений в горных проходах, долинах, система засад и тактика внезапных атак на коммуникации врага, рискнувшего в них проникнуть, не раз помогала тангутам громить врага на своей территории. Ослабленному систематическими изматывающими нападениями тангутов врагу сложно было добраться до внутренних городов Си Ся и вести их правильную осаду. Все это сыграло с тангутами злую шутку – успокоенное предыдущими, как правило плачевными для врагов, опытами нападений на них, тангутское государство к моменту монгольского нашествия сильно снизило уровень своей боеготовности, многие укрепления содержались в плохом состоянии, система пограничной службы ослабла и дала бреши в ряде мест. Только внезапное, хорошо подготовленное нападение монголов заставило их предпринять запоздалые меры по исправлению положения: после ухода монголов император Си Ся приказал в срочном порядке восстановить и содержать в должном порядке крепости [Кычанов Очерк тангутов, с.257]. Согласно своду китайских известий о Си Ся, о задаче овладеть необходимыми оборонительными средствами писал в докладе императору один из тангутских сановников [Кычанов Очерк тангутов, с.124]. Но было поздно – монголы уже получили необходимый опыт, захватили пленных с полезными знаниями и навыками и еще лучше разведали земли Си Ся. Ниже рассмотрим более подробно все случаи взятия монголами тангутских укреплений в ходе этих походов на Си Ся, которые очень важны для понимания эволюции монгольского осадного искусства.
Как уже говорилось, впервые армия Чингисхана столкнулась с проблемой взятия укрепленных городов во время первого набега монголов Чингисхана на оседлые области, т.е на тангутов в 1205 г. В нем монголы под командованием Елюй Ахая – киданя по национальности [Кычанов Монголо-тангутские, с.47], по сведениям китайских военных историков, подвергли длительной осаде 2 тангутских города: первый город – это Хэйчэн ( на севере совр. уезда Чжанъе в Ганьсу) , второй – Динчжоу ( совр. г. Динъюаньин или Баян-Хото по монгольски в Нинся ) [Цзюньшиши, с.124]. Свыше сорока дней безуспешно осаждало монгольское войско Хэйчэн и взяло его только по истечении более чем 60 дней осады и «сильных атак», тогда же сдался и Динчжоу [там же]. Авторы «Истории военного дела в Китае» идентифицируют Хэйчэн и Динчжоу с Лицзили и Лосы, которые, по сведениям ЮШ и Рашид ад-Дина, только и были взяты монголами в 1205 г. ЮШ по этому поводу сообщает следующее:
«В год и-чоу ( с 22.01.1205 г. по 09.02.1206 г. ) государь пошел походом на Си Ся, овладел укреплением Лицзили, подверг [осаде] город Лосы, много захватил народу с их верблюдами и вернулся обратно» [ЮШ цз.1, с.13].
Из этого сообщения ЮШ ясно, что с боями было взято только одно укрепление, а город Лосы был лишь осажден и скорее всего сдался на милость после длительной блокады. Рашид ад-Дин дополнительно сообщает, что крепость Лицзили, «место чрезвычайно укрепленное», была окружена, взята «в короткое время» и разрушена до основания [РД т.1 ч.2, с.150]. Про город Лосы он пишет, что тот «был очень крупным городом» и что монголы его «взяли и разграбили» [там же]. Сообщение Рашид ад-Дин видимо неточно в плане понимания «взятия» Лосы как результата штурма и ошибочно в смысле «быстроты» овладения Лицзили, но в остальном его текст в фактологии совпадает с «Юань ши». Скорее всего данные расхождения вызваны разным прочтением темных мест общего для Рашид ад-Дина и сводчиков ЮШ первоисточника, где о взятии тангутских городов видимо не говорилось подробно, а сообщались только перечень подвергшися нападениям местностей и их результаты – ограбления городов, их окрестностей и т.п. Рашид ад-Дин и авторы ЮШ поняли события по разному – возможно на Рашид ад-Дина влияло постфактум то распространенное представление о быстрых взятиях крепостей монголами и неприменном разрушении ими сопротивлявшихся городов.
Конкретные способы взятия двух тангутских городов нам точно не известны. Если Рашид ад-Дин не ошибся в сроках, то сильно укрепленная крепость Лицзили («весьма неприступная крепость» [РД т.1 ч.1, с.143]) могла быть быстро взята только внезапным нападением или обманным путем. Однако есть соображения, указывающие на то, что нападение монголов не было для тангутов столь уж неожиданным, они были в курсе событий у монголов – о появлении у них единого государя, о недовольстве Чингисханом решением Си Ся принять бежавшего сына Ван-хана, а значит и о вероятности его мести за это [Кычанов Жизнь, с.149]. Поэтому тангуты скорее всего готовились к отражению монголов [Кычанов Очерк тангутов, с.257] и вряд ли монголы могли застигнуть врасплох гарнизон пограничной крепости до такой степени, что они «в короткое время ее взяли» [РД т.1 ч.2, с.150]. Поэтому более обоснованным видится анализ кампании 1205 г. у авторов «Истории военного дела в Китае», которые на основе сообщений китайских источников дают следующую версию событий: монголы заранее разведали местность вокруг Хэйчэна/Лицзили; блокировали все возможные пути подхода подкреплений, так что попытки тангутов деблокировать крепость как снаружи, так и извне, провалились; монголы же «по прошествии более чем 60 дней сильных атак и умелых нападений» овладели ею [Цзюньшиши, с.124]. Поэтому самым вероятным способом в первом у монголов случае взятия крепости была комбинация полной блокады и непрерывной череды ее штурмов в лоб, в расчете на изматывание небольшого гарнизона, не имевшего подмоги. Второй взятый монголами город-крепость скорее всего сдался сам после окружения и перспективы повторить участь Лицзили, т.е. быть разрушенным до основания [РД т.1 ч.2, с.150].
Уже результаты первого набега на оседлое государство подвигло Чингисхана серьезно заняться обучением своей армии способам взятия укреплений. Успеху в этом предприятии способствовало то, что тангуты обладали как осадными технологиями неплохого уровня, так и практическим опытом их применения. Их достижения и в том и в другом стали доступными монголам в 1205 г., когда они захватили огромное число пленных тангутов. Учитывая то, что монголы уводили с собой в первую очередь ценных специалистов и ремесленников, нельзя сомневаться, что среди них имелось определенное число потенциальных инструкторов и мастеров осадного дела, способных передать в руки монголов нужные сведения и навыки – данная практика монголов подтверждена многими источниками. В частности Плано Карпини писал: «В земле Саррацинов и других, в среде которых они ( монголы – РХ ) являются как бы господами, они забирают всех лучших ремесленников и приставляют их ко всем своим делам» [Карпини, с.58]. Нетрудно видеть, что те осадные средства, которые монголы еще не имели на вооружении (подкопы, осадные башни и простые камнеметы и аркбаллисты), можно было перенять довольно быстро от пленных тангутов сразу после первого набега на Си Ся.
В 1207 г. во время второго тангутского похода, согласно китайским источникам, монголами были захвачены другие два города-крепости. Из ЮШ известно, что был взят Валохай или Уйрака, крепость в горном проходе Алашаньских гор в Нинся: «вторично ходили карательным походом на Си Ся, овладели городом Волохай» [ЮШ цз.1, с.14]. Эта крепость имела важное стратегическое значение, так как запирала прямую дорогу на столицу Си Ся. В источниках нет разъяснения деталей взятия и потому не ясно каким способом монголы овладели ею. Можно только предположить, что скорее всего сработал фактор внезапности, так как крепость закрывала очень тесный проход ( всего около 24 м шириной ) [Кычанов Очерк тангутов, с.298]) и была слишком хорошо защищена как природными условиями, так и оборонительными сооружениями, чтобы быстро ее взять. Тем не менее монголы взяли ее в самом начале своего похода и сделали базой для своих последующих операций [Кычанов Монголо-тангутские, с.48]. Вторым городом был Цзечжоу, который монголы взяли «с боя», в ходе которого они пробили его стену, а затем перебили все его население до последнего человека [Цзюньшиши, с.125].
Таким образом уже через 2 года после первых опытов взятия городов монголы могли разбивать крепостные стены, что показывает их способность быстро учиться осадному искусству. Вряд ли можно поэтому удивляться тому факту, что первым начальником камнеметной артиллерии, зафиксированном в источниках, был чистокровный монгол Аньмухай. В его жизнеописании в ЮШ сообщается, что Чингисхан именно от него получил нужные сведения о способах взятия крепостей с помощью камнеметов [ЮШ цз.122, с.]. К моменту войны с чжурчжэнями Аньмухай был уже признанным авторитетом в этом вопросе и даже считался своеобразным кризис-менеджером, что отметил сам Чингисхан при подготовке очередного похода против Цзинь: «Мухали шел в поход на юг, император дал ему указание, сказав так: «Аньмухай рассказывал, что стратегия использовать камнеметы для нападения на укрепленные города очень хорошая. Ты можешь назначить его на должность и [если] какой-то город нельзя разрушить, то сразу же давай ему золотую пайцзу и посылай в соответствующем направлении в качестве даругачи камнеметметчиков» [там же]. Это означало, что имевшиеся собственно монгольские специалисты успешно перенимали тангутский и чжурчжэньский опыт в самом начале завоевательных походов Чингисхана и стали даже экспертами-надсмотрщиками над немонгольскими специалистами. Это показывает использование термина даругачи ( монг. daruгaci = daruгa + суффикс ci, где daruгa=daru («давить»)+ гa, т.е. даругачи – это «подавляющий неповиновение»; таким образом в функции даругачи входил контроль за исполнением приказов монгольской власти, в первую очередь покоренным населением ), т.е. так сказать комиссара и контролера верховной власти в какой-либо области. Поэтому можно заключить, что процесс обучения и подготовки кадров для своих артиллерийских и инженерных частей осуществлялся при постоянном контроле самого каана ( причем в тексте ЮШ с жизнеописанием Аньмухая, где сказано, что Чингисхан «расспрашивал Аньмухая о способах нападения на крепостные стены», употреблена глагольная форма многократного действия ) как непосредственно, так и через доверенных лиц вроде Аньмухая.
Два тангутских похода очевидным образом продвинули возможности монголов брать укрепленные города, они получили практический опыт следующих способов их взятия, которые зафиксированы при успешных осадах 4-х тангутских городов-крепостей: блокада на измор; внезапное нападение или взятие хитростью; непрерывные штурмы в лоб за счет численного превосходства; взятие штурмом после пробития брешей в стенах. В последнем случае можно предположить появление у монголов осадной техники – камнеметов и таранов. Это вполне вероятно по причине большого числа пленных, взятых в двух походах, которые были в первую очередь военными, ремесленниками и прочими полезными для монголов специалистами. Поэтому не кажется преувеличением утверждение китайских военных историков, что «Чингисхан, через 2 года (в 1207 г.), повторно напал на Ся для изучения способов взятия городов-укреплений» [Цзюньшиши, с.125].
Генеральной репетицией для армии Чингисхана перед полномасштабной войной с Цзинь, где имелось большое число крепостей и городов, составлявших основу обороны страны, была война с Си Ся в 1209 г. Она представляла собой уже настоящую войну, в отличие от предыдущих двух операций локального характера. В ходе ее монголы рискнули атаковать большой город – столицу тангутов Чжунсин. Но перед этим они вторично взяли крепость Валохай, причем на этот раз тангуты оказали сильное сопротивление [Кычанов Очерк тангутов, с.299], но были подавлены превосходящими силами армии Чингисхана, а гарнизон ее вместе с командующим Сиби был взят в плен [ЮШ цз.1, с.14]. На пути к столице тангутов оставалась горная застава Имэнь, запиравшая узкий горный проход, и в которой была сосредоточена главная армия тангутов в 50 000 человек. Первое столкновение выиграли тангуты, отразившие штурм монголов. Тем не менее Имэнь была взята с помощью излюбленного средства монголов – ложного отступления и заманивания в засаду: конница монголов начала наступление, которое тангуты легко отразили и сами перешли в наступление, но в его ходе почти вся армия тангутов попала в засаду и была уничтожена, а оставшаяся без гарнизона застава Имэнь оказалась легкой добычей армии Чингисхана [Кычанов Очерк тангутов, с.299]. Судя по сообщению Рашид ад-Дина, на этот раз захват небольших городов и крепостей не составил для Чингисхана больших проблем, так как «в каждой местности, где были непокорные [тангуты] и крепости, он всех их привел к покорности и завоевал» [РД т.1 ч.1, с.144]. Скорее всего большинство их сдалось, и только небольшая часть остальных бралась штурмом монголами, локально имевшими значительный перевес в силах.
Тем не менее осечка у монголов все же случилась – столица Си Ся так и не была ими взята, несмотря на два с лишним месяца осады. Ни штурмы, ни попытки разбить стены, которые продолжались больше месяца [Цзюньшиши, с.128], им не удавались и потому был примен способ затопления города. Наличие большого числа пленных должно было помочь построить плотину. Она была быстро возведена и монголы «отвели воды реки и залили» Чжунсин [ЮШ цз.1, с.14]. Хотя в городе была подмыта часть домов и утонуло много людей, он не сдался и монголы решили выждать его полного затопления, одновременно ведя переговоры [Кычанов Очерк тангутов, с.300]. Но эта тактика не сработала: прошли сильные дожди и построенные не очень умело «дамбы были прорваны, водой было затоплено все снаружи города. Поэтому [монголы] сняли осаду» [ЮШ цз.1, с.14].
В целом, результаты тангутских походов для развития осадных технологий монголов можно охарактеризовать так: отработано взятие небольших городов-крепостей; арсенал осадных средств состоит из внезапных захватов, штурмов, блокады на измор, затопления и первых опытов применения трофейных камнеметных и камнебитных машин. Технический же парк монголов пополнился вихревыми камнеметами, блидами ( камнемет с метательным рычагом, картинка ), стрелометами, осадными башнями, штурмовыми лестницами и индивидуальными крюками для вскарабкивания на стены. Все это было сначала трофейным, а затем и произведенным у монголов пленными мастерами.
Систему осадных средств монголов данного, первоначального периода ее освоения можно представить по свидетельству Плано Карпини, который хотя и описывал ее в 1246 – 1248 гг., но скорее всего информаторы снабдили его устаревшими сведениями, так как их рассказ совпадает в характерных деталях с описаниями осад периода 1205 – 1211 годов.:
«Укрепления они завоевывают следующим способом. Если встретится такая крепость, они окружают ее; мало того, иногда они так ограждают ее, что никто не может войти или выйти; при этом они весьма храбро сражаются орудиями и стрелами и ни на один день или на ночь не прекращают сражения, так что находящиеся на укреплениях не имеют отдыха; сами же Татары отдыхают, так как они разделяют войска, и одно сменяет в бою другое, так что они не очень утомляются. И если они не могут овладеть укреплением таким способом, то бросают на него греческий огонь; мало того, они обычно берут иногда жир людей ( попытка описать горючие смеси китайских огнеметов, использовавших в своих смесях разные масла [Школяр Огнемет, с.165-166], действие которых далее описаны достаточно точно – неугасимость водой и т.д.; возможные редкие случаи добычи жира для их создания в опустошенных местностях из трупов могло поразить воображение очевидцев и надолго остаться в памяти как постоянная практика страшных завоевателей ), которых убивают, и выливают его в растопленном виде на дома; и везде, где огонь попадает на этот жир, он горит, так сказать, неугасимо; все же его можно погасить, как говорят, налив вина или пива; если же он упадет на тело, то может быть погашен трением ладони руки. А если они не одолевают таким способом и этот город или крепость имеет реку, то они преграждают ее или делают другое русло и, если можно, потопляют это укрепление. Если же это сделать нельзя, то они делают подкоп под укрепление и под землею входят в него в оружии. А когда они уже вошли, то одна часть бросает огонь, чтобы сжечь его, а другая борется с людьми того укрепления. Если же и так они не могут победить его, то ставят против него свой лагерь или укрепление, чтобы не видеть тягости от вражеских копий, и стоят против него долгое время, если войско, которое с ними борется, случайно не получит подмогу и не удалит их силою» [Карпини, с.54].
Этап второй – чжурчжэни
С чжурчжэньским искусством защитной техники монголы были знакомы давно – с тех давних времен, когда они периодически устраивали грабительские набеги, а чжурчжэни строили фортификационные сооружения против них. С осадной же техникой чжурчжэней монголы могли впервые познакомиться в Си Ся, причем не прямо, а через посредство пленных – тангуты в ходе своих войн с Цзинь накопили достаточное количество пленников оттуда. Исходя из общей практики удерживания самых ценных пленных, т.е обладающих полезными знаниями и навыками, можно предположить, что среди цзиньских военнопленных были и специалисты по осадной технике, в которой тангуты отставали от чжурчжэней. Возможно, что среди массы военнопленных двух тангутских походов Чингисхана, такие цзиньские специалисты перешли по наследству к монголам – это косвенно подтверждается еще тем, что «в 1211 г. монголы начали захват государства чжурчжэней войсками, уже оснащенными метательной техникой» [Школяр, с.55].
Прежде чем перейти к вопросу о том, что именно монголы переняли у чжурчжэней, надо охарактеризовать уровень владения чжурчжэнями фортификационными и осадными технологиями. Осадное и фортификационное искусство у чжурчжэней было более продвинутым, чем у тангутов. По мнению исследователей, раннее знакомство их с китайской техникой состоялось через посредство киданей в XI в. С другой стороны, войны с киданями, китайцами, тангутами и степными народами заставили чжурчжэней в целях защиты совершенствовать искусство фортификации, сначала через заимстование у киданей, корёсцев (корейцев) и китайцев, а потом с помощью своих оригинальных находок.
В начале XII в. чжурчжэни, во время своей экспансии в земли Сун, непосредственно столкнулись с китайскими осадными технологиями, что и «привело к более интенсивному, чем у киданей и тангутов, процессу использования … китайской техники» [Школяр, с.53]. Вообще на вооружении у чжурчжэней состояла «разнообразная и многочисленная метательная артиллерия» [Школяр, с.54]. Типы чжурчжэньских метательных орудий к началу XIII в. практически не отличались от китайских и состояли из различных видов двух основных типов: одно- и многолучных стрелометов и натяжных камнеметов (или блид). Данные орудия подразделялись на стационарные и подвижные (на колесах), каждые из которых в свою очередь подразделялись по мощности (в зависимости от количества натяжных элементов – метательных шестов). Камни, тяжелые стрелы и специальные бомбы огненного боя могли забрасываться чжурчжэньскими камнеметами и стрелометами (аркбаллистами) на сотни метров. Эффективная дальность камнеметов, рассчитанная для самого тяжелого снаряда (60 – 80 кг), была в пределах 100 – 200 м, в зависимости от количества натяжных элементов – у чжурчжэней и китайцев число таких метательных шестов в машинах достигало до 10 (позднее у монголов династии Юань зафиксированы камнеметы с 15 шестами). Для арксбаллист эффективная дальность доходила до 400 – 500 м.
Особыми средствами дальнего боя, развитыми чжурчжэнями относительно более ранних китайских изобретений, были средства огненного боя – огненные стрелы и огневые снаряды. Огненные стрелы представляли собой «род зажигательных стрел, на древке которых монтировалась трубка, начиненная порохом» [Воробьев Цзинь, с.206]. Эти стрелы выбрасывались из лука, а зажженный порох придавал стреле дополнительное движение. Такие стрелы использовались для дальних ударов и поджогов целей, в частности для зажигания строений в осажденном городе. Использовались чжурчжэнями и орудия для выбрасывания горючих смесей типа «греческого огня» и сходные с огнеметами, которые были изобретены китайцами еще в VIII-IX вв.
Для метательных машин в качестве снарядов придавался огневой припас, или как он буквально назывался у чжурчжэней – «огневые кувшины», которые представляли собой шарообразные глиняные сосуды, заряженные порохом или горючей смесью. Данный вид огневого нападения издавна применялся китайцами, чжурчжэни, перенявшие его разные виды, внесли свой вклад в технику огневого боя. «Огневые кувшины» имели особое дистанционное устройство, оригинальное изобретение чжурчжэней, позволявшее устанавливать в бомбе-«огневом кувшине» заданное расстояние полета и взрывать ее над целью. Снаряды чжурчжэней взрывались с сильным грохотом, за что получили еще название «исторгающие гром», и распространяли пламя на 50 с лишним метров, на протяжении которых они были способны прожигать латы противников [Воробьев Цзинь, с.206].
Фортификация у чжурчжэней была результатом взаимодействия своей традиции и традиции китайской (как собственно китайской, так и ее переработок киданями и корёсцами). Чжурчжэни внесли свой вклад в китайское фортификационное искусство – они «создали систему смешанных, горно-равнинных укреплений, перенеся тип горных укреплений… на сопки, господствующие над равниной, и усилив эти крепости сложными искусственными сооружениями (высокими валами, глубокими рвами, башнями, барбаканами у ворот, цитаделями, барбетами для катапульт)» [Воробьев Культура, с.67]. В итоге они возвели многокилометровые сооружения на северо-восточных границах для обороны от набегов монголов. Они представляли собой протянувшиеся на 1500 – 1700 км ряды рвов и валов, которые были сложены из глины, с камнями вперемешку, в которые были встроены на определенных дистанциях друг от друга пограничные посты или форты/крепости [Воробьев Цзинь, с.209]. В строительстве крепостей чжурчжэни умело использовали также водные преграды: реки, их притоки и протоки, болота и озера, позволявшие усилить защиту без необходимости дополнительно строить высокие валы и стены, а кроме того обеспечивавшие защитников питьевой водой.
Приведем описание типичной чжурчжэньской крепости, полученной на основе реконструкции раскопанных археологами цзиньских городов, где за эталон взята неплохо сохранившаяся так называемая «Краснояровская крепость»:
«Краснояровская крепость занимает три сопки и напоминает треугольник. Одна сторона этого треугольника очень крутая и омывается рекой Суйфун, две другие более пологи. Крепость окружена многокилометровым валом неодинаковой высоты (от 1 до 4,5 м), а в некоторых местах двумя-тремя рядами валов. Перед валами заметны остатки двойного рва. В стенах к настоящему времени прорезано несколько ворот, четверо из них, по-видимому, древние. Древние ворота устроены в глубине распадков, защищены фланками стен, небольшими редутами внутри крепости, наружными валиками (плохо сохранившимися) и, возможно, надвратными башнями, но сейчас нет и следа настенных и надвратных башен. Один из углов крепости отгорожен валом: здесь был внутренний город. На территории крепости много водоемов, укрепленных площадок с грудами ядер, террас, специально насыпанных по склонам, площадок… Чжурчжэни строили городища двух типов: более или менее правильной формы — прямоугольные или квадратные на равнинах и свободной формы – на возвышенностях… В крепости появился внутренний город – цитадель, водоемы, площадки и террасы под строения, барбеты для катапульт, кордегардии, поперечные валы» [Воробьев Цзинь, с.208].
Развитие фортификационного искусства у чжурчжэней привело к появлению очень сложных систем оборонительных сооружений. Хотя основой ее и оставался вал, но он усложнился: изнутри к нему примыкали барбеты и насыпи для подъема на стену людей и катапульт; имелся внутренний вал, более высокий чем внешний; с наружной стороны вырывались рвы. По углам валов стояли башни, имелись они у ворот и по фронту наружных стен (если они были достаточно длинными, так как расстояние между башнями было обычно 30-80 м, для гарантированного перекрытия этого расстояния стрелами с двух сторон). Башни обеспечивали прострел мертвого пространства вдоль куртин. Считается, что равномерное размещение однотипных башен является чжурчжэньской рационализацией [Воробьев Цзинь, с.209].
Столкнувшись со столь сложными и совершенными для того времени оборонительными системами цзиньцев, монголы тем не менее достаточно уверенно боролись с ними. В этом им помогли: во-первых, накопленный опыт в войнах с тангутами; во-вторых, созданные за это время инженерные и артиллерийские части, с большой материальной частью и хорошо обученным составом, как монгольского, так и тангутско-чжурчжэньско-китайского и мусульманского происхождения. Причем военные действия против чжурчжэньских укреплений можно условно разделить на два этапа: 1211 – 1217 года и позднее. В ходе первого этапа монголы, подобно тангутским походам, учились и приноравливались к ведению войны против городов и укреплений чжурчжэней.
Так, в первый год войны монголы захватили немного крепостей – заставу Цзюйюнгуань, которую цзиньские войска бросили, и крепость Ушапу, захваченную быстрым налетом отряда Чжэбэ. Цзиньские войска разбивались в поле, а монголы не теряли войск в ходе бесполезных штурмов укреплений, тем более что крепости и города часто сдавались командирами военныех отрядов и пограничных гарнизонов, сформированных из киданей, китайцев и прочих народов, недовольных политикой Цзинь. После этого монголы получали в свои руки как трофейную чжурчжэньскую технику, так и специалистов по ее обслуживанию. Кроме того среди пленных, взятых в полевых сражениях, тоже находились нужные им специалисты. Всего в кампанию 1211 г. монголы завладели 2 крепостями и 3 крупными, хорошо защищенными, городами. И ни в одном случае им не понадобилось вести осаду. Зато трофеев и пленных они набрали огромное количество.
Кроме всего прочего, в кампании 1211 г., монголы основательно ознакомились с осадной техникой и фортификацией чжурчжэней – как снаружи, так и внутри, после взятия крепостей и консультаций у чжурчжэньских инженеров и артиллеристов, попавших в армию Чингисхана. Их роль в монгольской армии с тех пор стала весьма важной: не зря в ЮШ из 6 жизнеописаний командующих камнеметными командами при Чингисхане 2 относятся к чжурчжэням или киданям, 2 – к китайцам и только один командующий камнеметами был монгол (Аньмухай). Все это сказалось уже в кампании следующих лет: в 1213 г. были уже взяты 5 крупных городов (среди них Восточная столица чжурчжэней Кайфын, взятая приемом ложного отхода, правда другу столицу – Западную монголы взять не смогли) и крепость-проход в Великой китайской стене (тоже взятая ложным отступлением); а в 1213 г. наметился перелом – по подсчетам китайских историков монголы овладели около 90 городами и крепостями [Цзюньшиши, с.131], и хотя многие из них были сданы командирами, перешедшими к монголам (см. ЮШ цз.1), а еще 11 крупных городов монголам взять не удалось, прогресс в борьбе с укреплениями был налицо. После 1214-1215 гг., когда начались периодические перемирия с чжурчжэнями, монголы в основном занимались рейдами на цзиньскую территорию в целях карательных или просто грабежа. Но бывали и всплески, когда за год монголы могли овладеть сотнями городов, больших и малых. Тем не менее, характер войны к середине 1210-х годов более менее устоялся – монголы приходили, брали и разоряли округа и города, и потом как правило уходили обратно. Но на втором этапе это все поменялось – монголы стали прочно устраиваться на захватываемых территориях, что поменяло характер войны и увеличило ее ожесточение.
За первые годы войны с Цзинь монголы накопили опыт осад, создали инженерные и артиллерийские подразделения, подготовили кадры и материальную часть для них. Все это было важным в тот момент, когда ресурс в виде перехода к монголам всех недовольных Цзинь заканчивался, а воля к сопротивлению у чжурчжэней увеличивалась. Поэтому наступивший период войн с ними, вплоть до падения Цзинь в 1234 г., характеризовался ожесточенными сражениями и тяжелыми осадами, когда поражения монголов стали не редкость. Но и армия монголов к тому времени уже была иной, чем в 1211 г.: к моменту второго этапа войны с Цзинь, отличавшегося большим количеством осад и штурмов укреплений чжурчжэней, монголы могли полностью использовать все достижения чжурчжэньских осадных технологий. И видимо не только их, но и мусульманских специалистов. Ниже рассмотрим их вклад в монгольское осадное искусство.
