видно, журналист долго не мог попасть в кино 
Вечерняя Москва (Москва) 18.08.2004
Дмитрий САВОСИН
Наши при дворе короля Артура
РЫЦАРИ КРУГЛОГО СТОЛА БЫЛИ САРМАТАМИ -УТВЕРЖДАЕТ СОВРЕМЕННАЯ НАУКА
При одном упоминании о короле Артуре в глазах у детей и еще у филологов вспыхивает что-то такое... Былинный герой, собравший вокруг себя рыцарей Круглого стола, легендарный рыцарь, совершивший много фантастических подвигов,
а после смерти превратившийся в ворона, - не просто ширпотребная сувенирная фигурка, а историко-литературная загадка, некий шифр, в который раннее
средневековье, словно в пущенную по морю бутылку, заключило свое мистическое знание о мире.
Не случайно предание о короле Артуре связано с чудодейственной кровью Христа, собранной в таинственную чашу святого Грааля. Если где появляется
король Артур - жди либо серьезного артхауса, либо качественной детской сказки, исполненной хоть и без особой новизны (сколько уж всего было на эту тему!), зато с юмором и блеском - под стать традиции, которую заложил еще Марк Твен. И ждали. Однако дождались совсем другого.
Вышедший в наш прокат фильм режиссера Антуана Фукуа "Король Артур" стоит в ряду многих снятых и неснятых фильмов: про Александра Невского, Андрея Боголюбского, Спартака, Германика. Или предводителя каких-нибудь норманнов.
Здесь нет сказки, нет литературы: здесь - история. А наиболее подходящим подзаголовком были бы "Хроники войн бриттов".
Потому что не веселые фантазии Марка Твена, не изящные стилизации Терри Гиллиама и даже не классический рыцарский роман средневекового писателя
Томаса Мэлори, а именно подернутые древней сединою тексты старинных британских хронографов послужили источником для этого фильма, намеренно оставившего за скобками сюжета абсолютно все чарующие подробности широко известной легенды. Нет ни чаши Грааля, ни чудесных приключений Ланселота, которому
потусторонние силы подарили знаменитый меч Экскалибур, ни путешествия в загробный мир, откуда Артур вывез мистический котел, показывающий будущее.
Словом, уже привычный нам детский Голливуд отдыхает.
Начинаясь с мимолетного, но важного упоминания о том, что король Артур - вовсе не легенда, он и его рыцари существовали в действительности в облике сарматской конницы, сперва жившей в дикой степной вольнице, а потом
согласившейся служить раннехристианскому Риму, фильм и далее точно следует заявленной концепции. Он как бы отсылает к новейшим научным изысканиям,
сенсационно объявившим Артура сарматом (кстати, это предки современных славян).
Никакой мистики или, упаси Боже, сказочности! Никаких чудес, так любезных сердцу детей и филологов: ни руки, вздымающейся из ледяных вод пустынного
озера, чтобы передать Ланселоту заколдованный меч, ни капель крови из чаши, придающих сверхъестественные силы ослабевшим воинам. И даже никакого
колдовства знаменитого Мерлина - этот великий волшебник в фильме всего лишь низкорослый волосатый дикарь, вождь повстанцев, цинично заключающий союз с Артуром против агрессивных и еще более диких саксов.
Итак, исторический боевик. Большое количество батальных сцен, бытовые зарисовки "бивуачной" средневековой жизни, суровая и грубая военно-полевая любовь, которая в конце концов соединяет становящегося королем бриттов Артура со спасенной им Гвиниверой - не утонченной королевой, как в легенде, а девицей дикой и весьма агрессивной (Гиневрой, Гиниеврой -тут филологи расходятся. Но уже понятно, что филология в фильме отдыхает тоже).
Фильм, снятый масштабно, впечатляющий сценами массовых битв, на "суперколосс" все-таки не тянет, как не тянули памятные кинолюбителю с большим стажем
старые румынские картины, где по экранам Румынии в изобилии кочевали свободолюбивые
гайдуки и дикие степные даки. Примером для жанра по сей день служат исторические суперколоссы Сергея Эйзенштейна - прародителя жанра исторического боевика.
Со всеми вытекающими: где история в чистом виде, там, соответственно, и идеология. Две сестры-неразлучницы...
Король Артур, принявший христианство и воюющий за Римскую империю, много говорит в фильме о свободе и равенстве. Собственно, это единственная тема
его реплик - остальное время он проводит в битвах. Актер Клайв Оуэн играет человека прямого, по-солдатски наивного, преданного своим соратникам.
Но Рим как раз таких презирает: использует, а потом выбрасывает. Попутно выясняется, что свободы никакой в Риме давно нет -там пытки, обман и вообще
всяческое нарушение прав человека. А раз Рим предал Артура, тому приходится стать королем бриттов, которые против свободы совсем ничего не имеют.
Напротив, им-то как раз ее и надо.
Со старым румынским кино все понятно: там был явный социальный заказ на воспитание патриотизма. А здесь-то на что? На прославление извечного свободолюбия британской души - ну это вряд ли. Слишком уж плакатно, да и незачем. Тем более что по фильму Артур - британец лишь на какую-то часть крови. Скорее, это попытка обратиться к истокам нации, не скрывая ни наивного варварства первых бриттов, ни их первобытного вольнолюбия. И еще - желание сказать что-то свое, новое на материале, казалось бы, давно и безнадежно изжеванном, заигранном, с младых ногтей известном во всех подробностях, как сказки бабушки. Не случайна же ссылка еще в прологе фильма: это вам не рассказы у камелька - было, было в истории...
И все-таки странно, когда в обжитое многовековое пространство легенды волею авторов властно вторгается весомая, грубая, зримая История. Это все равно что изобразить Илью Муромца отцом-основателем Российской империи.
Вечерняя Москва (Москва) 18.08.2004
Дмитрий САВОСИН
Наши при дворе короля Артура
РЫЦАРИ КРУГЛОГО СТОЛА БЫЛИ САРМАТАМИ -УТВЕРЖДАЕТ СОВРЕМЕННАЯ НАУКА
При одном упоминании о короле Артуре в глазах у детей и еще у филологов вспыхивает что-то такое... Былинный герой, собравший вокруг себя рыцарей Круглого стола, легендарный рыцарь, совершивший много фантастических подвигов,
а после смерти превратившийся в ворона, - не просто ширпотребная сувенирная фигурка, а историко-литературная загадка, некий шифр, в который раннее
средневековье, словно в пущенную по морю бутылку, заключило свое мистическое знание о мире.
Не случайно предание о короле Артуре связано с чудодейственной кровью Христа, собранной в таинственную чашу святого Грааля. Если где появляется
король Артур - жди либо серьезного артхауса, либо качественной детской сказки, исполненной хоть и без особой новизны (сколько уж всего было на эту тему!), зато с юмором и блеском - под стать традиции, которую заложил еще Марк Твен. И ждали. Однако дождались совсем другого.
Вышедший в наш прокат фильм режиссера Антуана Фукуа "Король Артур" стоит в ряду многих снятых и неснятых фильмов: про Александра Невского, Андрея Боголюбского, Спартака, Германика. Или предводителя каких-нибудь норманнов.
Здесь нет сказки, нет литературы: здесь - история. А наиболее подходящим подзаголовком были бы "Хроники войн бриттов".
Потому что не веселые фантазии Марка Твена, не изящные стилизации Терри Гиллиама и даже не классический рыцарский роман средневекового писателя
Томаса Мэлори, а именно подернутые древней сединою тексты старинных британских хронографов послужили источником для этого фильма, намеренно оставившего за скобками сюжета абсолютно все чарующие подробности широко известной легенды. Нет ни чаши Грааля, ни чудесных приключений Ланселота, которому
потусторонние силы подарили знаменитый меч Экскалибур, ни путешествия в загробный мир, откуда Артур вывез мистический котел, показывающий будущее.
Словом, уже привычный нам детский Голливуд отдыхает.
Начинаясь с мимолетного, но важного упоминания о том, что король Артур - вовсе не легенда, он и его рыцари существовали в действительности в облике сарматской конницы, сперва жившей в дикой степной вольнице, а потом
согласившейся служить раннехристианскому Риму, фильм и далее точно следует заявленной концепции. Он как бы отсылает к новейшим научным изысканиям,
сенсационно объявившим Артура сарматом (кстати, это предки современных славян).
Никакой мистики или, упаси Боже, сказочности! Никаких чудес, так любезных сердцу детей и филологов: ни руки, вздымающейся из ледяных вод пустынного
озера, чтобы передать Ланселоту заколдованный меч, ни капель крови из чаши, придающих сверхъестественные силы ослабевшим воинам. И даже никакого
колдовства знаменитого Мерлина - этот великий волшебник в фильме всего лишь низкорослый волосатый дикарь, вождь повстанцев, цинично заключающий союз с Артуром против агрессивных и еще более диких саксов.
Итак, исторический боевик. Большое количество батальных сцен, бытовые зарисовки "бивуачной" средневековой жизни, суровая и грубая военно-полевая любовь, которая в конце концов соединяет становящегося королем бриттов Артура со спасенной им Гвиниверой - не утонченной королевой, как в легенде, а девицей дикой и весьма агрессивной (Гиневрой, Гиниеврой -тут филологи расходятся. Но уже понятно, что филология в фильме отдыхает тоже).
Фильм, снятый масштабно, впечатляющий сценами массовых битв, на "суперколосс" все-таки не тянет, как не тянули памятные кинолюбителю с большим стажем
старые румынские картины, где по экранам Румынии в изобилии кочевали свободолюбивые
гайдуки и дикие степные даки. Примером для жанра по сей день служат исторические суперколоссы Сергея Эйзенштейна - прародителя жанра исторического боевика.
Со всеми вытекающими: где история в чистом виде, там, соответственно, и идеология. Две сестры-неразлучницы...
Король Артур, принявший христианство и воюющий за Римскую империю, много говорит в фильме о свободе и равенстве. Собственно, это единственная тема
его реплик - остальное время он проводит в битвах. Актер Клайв Оуэн играет человека прямого, по-солдатски наивного, преданного своим соратникам.
Но Рим как раз таких презирает: использует, а потом выбрасывает. Попутно выясняется, что свободы никакой в Риме давно нет -там пытки, обман и вообще
всяческое нарушение прав человека. А раз Рим предал Артура, тому приходится стать королем бриттов, которые против свободы совсем ничего не имеют.
Напротив, им-то как раз ее и надо.
Со старым румынским кино все понятно: там был явный социальный заказ на воспитание патриотизма. А здесь-то на что? На прославление извечного свободолюбия британской души - ну это вряд ли. Слишком уж плакатно, да и незачем. Тем более что по фильму Артур - британец лишь на какую-то часть крови. Скорее, это попытка обратиться к истокам нации, не скрывая ни наивного варварства первых бриттов, ни их первобытного вольнолюбия. И еще - желание сказать что-то свое, новое на материале, казалось бы, давно и безнадежно изжеванном, заигранном, с младых ногтей известном во всех подробностях, как сказки бабушки. Не случайна же ссылка еще в прологе фильма: это вам не рассказы у камелька - было, было в истории...
И все-таки странно, когда в обжитое многовековое пространство легенды волею авторов властно вторгается весомая, грубая, зримая История. Это все равно что изобразить Илью Муромца отцом-основателем Российской империи.
