И для полной картины, что из себя представляет и как проводится осада с моря.
____________________________________________________________
Осада Лилибея
С.Ю.Горьков "Рим и Карфаген. Великая морская война"
После намеренного ограничения численности кораблей в 253 г. до н.э. римляне на некоторый период отказались от широкомасштабных боевых действий на море. Флот использовался для проведения мелких операций. При недостатке сил привлекались суда союзников. Например, в 252 г. до н.э. консул Гай Аврелий Котта взял, согласно сообщению Зонары (VIII.14), корабли для похода на Липару у Гиерона Сиракузского. Операция завершилась успешно, и город был разграблен (Роlyb. I.39.14; Diod. XXIII, 20.1; Val.Max. IV.1.1.6).
Этот поход подвел черту под многолетней борьбой за Липару. Римлянам потребовалось три экспедиции для овладения данным пунктом, что, несомненно, доказывает его стратегическую важность — ведь Липара была ближайшей передовой базой карфагенян к Италии, опираясь на которую, они могли проводить набеги на западное побережье владений Римско-италийского союза.
Однако подлинно крупная операция с использованием флота была проведена римлянами только в 250 г. до н.э. после того, как обозначился некий успех на суше. Как сообщает Полибий (I.41.4), они снарядили 200 кораблей. Диодор (XXIV.116) называет цифру в 250 (причем более точно указывает их типы). По его данным, римляне наряду с крупными судами использовали 60 керкур, легких кораблей для несения разведывательной и дозорной службы. Но информация Полибия и Орозия (IV 10.2), также называющего 200 кораблей, представляется более достоверной — обычно их численные данные отвечают действительности, и в ряде случаев подтверждались эпиграфическим материалом. Корабли, скорее всего, строились на прежних италийских и сицилийских верфях.
Карфагеняне не воспользовались возникшей стратегической паузой и не предприняли каких-либо активных действий по ликвидации римских кораблестроительных центров. Основной причиной этого, скорее всего, стала нехватка сухопутных сил для высадки необходимых десантов.
Как сообщает Зонара (VIII.15), римляне решили нанести удар по Лилибею — главному опорному пункту карфагенян в Сицилии. С момента падения Панорма он был самой крупной и наиболее укрепленной гаванью, оставшейся в их распоряжении. Именно через него проходила главная коммуникационная линия между Сицилией и Африкой. Занятие данного пункта очень затрудняло подвоз карфагенских подкреплений и значительно приблизило бы общую победу в войне. Как пишет Полибий (I.41.4), «имея Лилибей в своей власти, они свободно могли перенести войну в Ливию».
Как видим, в 250 г. до н.э. римляне имели весьма обширные стратегические планы.
Известно, что осаждать приморскую крепость без сильного флота не представляется возможным — именно он и должен был обеспечить ее блокаду. Эта задача возлагалась на эскадру, имевшуюся в распоряжении консулов Гая Атилия Регула и Луция Манлия Вульсона. Оба флотоводца, что не характерно для римских командующих военно-морскими силами в Первую Пуническую войну, имели боевой опыт и одержали победы в морских сражениях. До Лилибея римский флот уже принимал участие в осадах крепостей — вспомним Алерию, Ольвию, Липару, Кефалею, Панорм. Но состояние источниковой базы не позволяет детально рассмотреть данные эпизоды войны, что весьма прискорбно, так как действия эскадр при осаде крепостей составляет важный момент в военно-морском искусстве. Именно здесь проявляется умение организовать взаимодействие флота и армии. В случае с осадой Лилибея мы располагаем достаточно подробными сообщениями античных авторов.
Усилия противников были сосредоточены у этой крепости. Полибий (I.41.6) сообщает, что карфагеняне определили данный пункт как приоритетный в оказании помощи. «Иначе у них не оставалось никакой опоры в военных действиях и вся Сицилия, за исключением Дрепаны, попадала в руки римлян».
Последние имели достаточно кораблей для создания плотной блокады. Сведения Диодора (XXIV. 1.1) о выходе эскадры из Панорма, позволяют заключить, что он стал оперативной базой для проведения осады. Видимо, здесь произошло и сосредоточение флота. Скорее всего, именно через него шла доставка грузов римским частям, ведущим осаду,
Побережье у Лилибея неудобно для стоянки судов. Глубина во многих местах составляет всего 1,2 м (Штенцель), что делает невозможным подход крупных кораблей и организацию опорных пунктов для блокирующего флота. Вход на внутренний рейд возможен только через узкую горловину и контроль над ней стал для осаждавших основной задачей.
Первый деблокирующий отряд был, как пишет Полибий (I.44.2), снаряжен карфагенянами под командованием Ганнибала, сына Гамилькара. Вероятно именно об этой операции сообщает и Зонара (VIII.15), ошибочно называя имя командующего Артабалом — как показывают дальнейшие события, этот флотоводец находился в Дрепануме. В конвое насчитывалось 50 кораблей и 10 000 воинов. Диодор (XXIV.1.1) называет завышенное число в 40 000 солдат.
Если принять цифры Полибия как достоверные, то получается, что большая часть судов была транспортами — перевозка такого количества войск исключительно на боевых кораблях невозможна. «Ганнибал ... бросил якорь у так называемых Эгусс, что между Лилибеем и Карфагеном» (Роlyb. I.44.2) — это остров из Эгатского архипелага, расположенный на расстоянии примерно в 20 км от осажденной крепости, который стал плацдармом для прорыва. Видимо, либо римские флотоводцы проявили стратегическую близорукость и не овладели этим пунктом вовремя, либо гарнизон был настолько слаб, что карфагеняне выбили его с острова. Так или иначе, но Ганнибал стал ждать удобного момента для проникновения в порт.
Это удалось ему осуществить: «воспользовавшись сильным попутным ветром, он распустил все паруса и за ветром понесся к самому входу в гавань» (Роlуb. I.44.3). Объяснение Полибия (I.44.4), почему римляне, не взирая на их значительное превосходство, не атаковали неприятеля, нельзя признать убедительными.
По-видимому, сработал фактор внезапности — это свидетельствует о слабости их дозорной службы — ведь от Эгусы Ганнибалу необходимо было совершить более чем 2-х часовой переход. Гораздо логичнее объяснение Фронтина (III. IX. 9).
Он сообщает, что пунийский флотоводец применил военную хитрость: «показал издали часть своего флота; когда при виде его наши выплыли, он с остальными кораблями, скрытыми ранее, занял гавань Лилибея». Это было нечто вроде отвлекающего маневра. Вероятно, демонстрационные действия частью сил проводились с северного или северо-западного направления именно здесь находится Эгуса, тогда как основная часть эскадры, сделав крюк, прорвалась в гавань с юга — совершенно неожиданно для римлян. Это позволяет предположить полный успех операции и мастерское введение римлян в заблуждение, или, что более вероятно, данный вариант стал возможен при условии наличия у них под Лилибеем меньшего количества кораблей, чем первоначально — не так сложно блокировать узкую горловину внутреннего рейда. Очевидно, флот находился либо на кренинговании, либо был отвлечен для выполнения каких-либо иных задач, а карфагенское командование, благодаря хорошо поставленной разведке, знало об этом. Как бы то ни было, успех операции Ганнибала, сына Гамилькара, показал недостатки в организации морской блокады.
По свидетельству Полибия (I.46.2,) Ганнибал, не желая запирать флот в гавани, воспользовался ночью и ушел с кораблями в Дрепанум. О.Мельтцер справедливо считает, что количество даже соединенных флотских сил карфагенян не было достаточным для морского сражения с римлянами. Вышеприведенные сообщения Полибия показывают отсутствие блокады ночью, если такое крупное соединение могло свободно выходить из гавани. Скорее всего, главную сложность представляло побережье у Лилибея. Римлянам было трудно создать якорные стоянки для флота из-за отмелей.
Однако, в дальнейшем подобные прорывы стали невозможны - по крайней мере, источники ничего об этом не сообщают.
Блокаду преодолевали теперь отдельные капитаны. Наиболее прославился Ганнибал Родосец (РоLуb. I.47.3) - Зонара (VIII.15) ошибочно путает его с Ганноном. Ему помогало, как свидетельствует Полибий (1.47.1), «больше всего то, что он по опыту в точности знал, как проникнуть в гавань между мелями». Римляне, по всей вероятности, не располагали хорошими лоцманами и держались от входа в бухту на значительном расстоянии.
Как видно на карте, на внутренний рейд Лилибея можно пройти двумя фарватерами — северо-западным и юго-восточным. Последний, видимо, и оказался наиболее благоприятным из-за своей глубины для прохода одиночных блокадопрорывателей. Он был способен пропускать корабли практически с любой осадкой. Неизвестно, какими точно типами судов пользовались карфагенские капитаны, но логично предположить, что это в основном были керкуры или другие легкие корабли. Чтобы воспользоваться юго-восточным проходом, действительно необходимо хорошее знание мелей и рифов, которые здесь имеются.
Полибий (I.47.5) сообщает о ночных действиях блокадопрорывателей. Как уже было видно, римская дозорная служба не была достаточно эффективной. Таким образом, в осажденной крепости постоянно поддерживалась связь с внешним миром, однако подвоз подкреплений уже не был возможен.
Источники упоминают о попытках осаждавших соорудить плотину, запиравшую гавань (Роlуb. I.47.4; Diod. XXIV.1.1-2). Причем Диодор относит первую попытку еще до прорыва Ганнибала, сына Гамилькара. По его данным, римляне нагрузили камнями 14 керкур и затопили их на входе в гавань, однако сильное течение помешало этому». Вероятно, не последнюю роль сыграли при этом активные действия карфагенского флота — вряд ли все 14 судов были затоплены в нужном месте.
Вторая попытка, немногим более успешная, была предпринята для недопущения в гавань одиночных блокадопрорывателей. В качестве материала, по данным Диодора (XXIV. 1.2), использовались якоря и деревья, но сильное течение опять не позволило им должным образом лечь на грунт. Только с третьей попытки, как сообщает Полибий (I.47.5), «в одном мелком месте удалось с большим трудом возвести плотину: на ней-то и сел на мель четырехпалубник, выходивший в море по ночам» — вероятно, это была усовершенствованная бирема. Скорее всего, мель была возведена на северо-западном фарватере — юго-восточный слишком глубок для этого.
С помощью захваченного корабля удалось, наконец, покончить с Ганнибалом Родосцем: Полибий (I.41.1) сообщает, что римляне вооружили тетреру отборной командой, «и Ганнибал при виде четырехпалубника, который покинул стоянку в одно время с его собственными судами, узнал корабль и смутился. Сначала он пытался было ускорить ход и бежать, но, так как искусные гребцы уже настигали его, Ганнибал вынужден был повернуть судно назад и вступить в борьбу с неприятелем. Однако корабельные воины, превосходившие карфагенян численностью и состоявшие из отборных граждан, взяли верх, и Ганнибал попал в плен». (Роlуb. I.47.7-9). Как уже указывалось выше, Зонара (VII.15) ошибочно называет карфагенского капитана Ганноном и считает, что его кораблем была пентера.
В этом бою вновь блестяще проявила себя римская «морская пехота». На основании данного свидетельства источника можно заключить, что она формировалась из специально отобранных бойцов.
Итак, римский флот с момента начала блокады значительно усовершенствовал методику ее ведения. Первоначально было покончено с прорывами групп кораблей, а затем и с одиночками. С точки зрения военно-морского искусства заслуживают внимания и многочисленные примеры применения военной хитрости, как с карфагенской, так и с римской стороны. Отметим также, пусть и не до конца увенчавшиеся успехом, проекты сооружения искусственных мелей с целью блокады входа в гавань. Подобные примеры редки в античности.
Возникает вопрос, почему карфагеняне, находившееся сравнительно недалеко у Дрепанума, не попытались атаковать римский флот и уничтожить его в сражении. Скорее всего, для проведения боя у них просто не было достаточно сил. В численности кораблей, как будет видно из дальнейшего хода событий, они значительно уступали осаждавшим. Ресурсы государства были подорваны — сказались большие потери.
Таким образом, римский флот в проведении блокады у Лилибея доказал свое умение действовать не только в открытом бою, но и при осаде крепостей во взаимодействии с армией.
___________________________________________________________
"Родосец"
А.А.Хлевов "Морские войны Рима"
В частности, именно сейчас взошла звезда некоего знатного карфагенянина Ганнибала по прозвищу Родосец — надо полагать, он сделал свое состояние на торговле именно с этим островом. Он сам вызвался провести разведку, прорвавшись в Лилибей с одним-единственным принадлежавшим ему самому кораблем. На этом корабле Ганнибал Родосец вышел в море и, достигнув одного из островков неподалеку от Лилибея, встал там на якорь. Дождавшись попутного ветра, Родосец снялся с якоря и в четвертом часу дня на глазах у изумленных римлян беспрепятственно вошел по фарватеру в порт. Пассивность римлян не поддается объяснению. Конечно, сплоховала разведка. Но скорее всего, когда они уже обнаружили судно, было просто незачем гнаться за ним — весьма быстроходным, конечно — слишком мелка была цель.
Так или иначе, попытка прорыва удалась. Родосец сумел это сделать не только благодаря скорости. Он великолепно ориентировался в мелях и фарватерах Лилибея. По мелководью он шел с такой скоростью, с какой римляне мчались по открытому морю. Это давало ему гигантскую фору перед противниками.
А то, что Родосец ходил на судне-рекордсмене, подтвердилось на следующий день. Римляне все же по инициативе консула блокировали выход из порта. Был почти полный штиль. Десять наиболее быстроходных римских кораблей, разделившись на два отряда, еще ночью встали с поднятыми веслами вдоль лагун. Сам консул с большим количеством воинов располагался на берегу неподалеку от выхода из гавани.
Но римляне вновь были посрамлены. Родосец на веслах действительно вышел из порта. Но римляне были настолько поражены его скоростью, что как будто оцепенели. Дерзость и быстрота этого демарша превосходили всякое воображение, и одинокий корабль даже не пытались преследовать.
Стремясь усилить эффект, Родосец, отойдя на некоторое расстояние, остановился и вызывающе и издевательски поднял весло, откровенно насмехаясь над своими противниками.
В дальнейшем Родосец неоднократно повторял свой маневр — всегда с неизменным успехом. Обычно он пользовался одним и тем же фарватером. Подходя к Лилибею, корабль Родосца делал поворот на юг-юго-запад, после чего он достигал точки, из которой крайняя приморская башня лилибейских стен закрывала собой все остальные. Здесь корабль резко изменял курс и начинал на всех парусах двигаться на северо-восток. Таким образом Родосец всегда достигал своей цели.
В результате в Карфагене были в курсе событий и нужд осажденной крепости. Правда, помочь ей все равно не могли. Плохо для римлян было то, что Родосец уже не был одиночкой. Его примеру последовали несколько вражеских кораблей под руководством столь же храбрых и умелых шкиперов. И если от массового прорывав в город римляне были гарантированы, то с одиночными кораблями по-прежнему не удавалось ничего сделать. Не вызывает сомнения, что упорное желание римлян разрушить именно приморские башни было вызвано как раз стремлением ликвидировать этот чрезвычайно важный наземный ориентир.
.
