Ездящая пехота: со времен Брюса.
Как полагал Д. Моррис, «большой вклад Брюса в военную историю в том, что он посадил своих людей на пони, чтобы избегать битвы, изнурять англичан и мстить им опустошительными набегами. … Поэтому, более важным, чем сочетание конницы и пехоты в англо-шотландских войнах, было открытие англичанами того способа, как поймать шотландцев и принудить их к бою», изобретение ездящей пехоты, хобиларов (однако, не доказано, что хобилары спешивались для боя, и связь их с конными лучниками представляется сомнительной), а потом и конные лучники.
Фордун говорит, что в набеге 1297 г. войско Уоллеса состояло из новобранцев-копейщиков, и Гисборо подтверждает, что шотландские рейдеры тогда передвигались преимущественно пешком, а немногочисленная конница, возможно, была представлена только знатными скоттами. С другой стороны, есть основания полагать, что Уоллес и Мюррей еще до Стерлинга командовали небольшими, но мобильными отрядами, передвигавшимися верхом и спешивавшимися для боя.
Фруассар (опираясь на хронику очевидца и участника похода, Жана ле Беля) описывает Шотландскую кампанию 1327 г.: «Несомненно, что, когда они решаются на набег в Англию, все они на конях, исключая слуг [ribaudaille, рибо], что следуют за ними пешими; то есть, рыцари и эсквайры сидят на добрых больших ронсенах, а прочие простолюдины на маленьких хэкни. У них нет повозок из-за гористого характера страны, через которую они проходят и которая зовется Нортонбреланд» (Нортумберленд). Ниже он уточняет, что 3000 «доспехов» (латников) сидели на ронсенах и курсье, а 20000 «вооруженных по своему желанию» - на небольших хэкни. В кампаниях 1346 г. и 1385 гг. все простые воины тоже были «верхом на хэкни (hagenées); ибо никто не путешествует пешим в Шотландии, но все конными». Впрочем, один путешественник в 1435 г. пишет, что шотландские кони «по природе тихоходны и все низкорослы». Очевидно, гэллоуэйский пони – потомок этой неприхотливой, малорослой, но крепкой лошадки.
При Невилс-Кроссе только Нормандская хроника приводит довольно разумную цифру в 6000 шотландцев. В Ланеркостской хронике находим более 2000 латников и рыцарей, 20000 хобиларов (легкая конница на пони), «набранных из деревень», и более 10000 пехотинцев и лучников. По словам Томаса Сэмсона, с королем были «сенешаль Шотландии и графы Морэй, Файф, Стратерн, Ментейт, Сатерленд и Марч, Данбар и Уигтаун; дворяне и бароны: мессиры Уильям Дуглас, Уильям Моубрей, Джон Синклер, Кейт, Хэлибертон, Рамзей и другие…; баронеты, рыцари и латники числом около 2000 и прочих вооруженных примерно 20000, и общин с копьями, секирами и луками, до 40000». (Сэр Роберт Кейт [ок.1270-1346] был маршалом Шотландии.) Но в конце письма говорится о 2000 латников и 20000 прочих воинов и 40000 ополченцах.
Жан Фруассар полагал, что Давид II вывел в поле 2000 латников и 20000 (а по Жану ле Белю, даже 43000) прочих воинов (1-я редакция); в походе – более 50000 человек, в битве – 3000 «доспехов» (латников и оруженосцев) и 30000 прочих воинов, но потом говорится о 40000 воинов (2-я)! «Повествование буржуа Валансьенна» говорит о «80000 всадников, кроме лучников».
Впрочем, всякое бывало. Пехота была, да и к началу 16 в. ездящая пехота как то сокращается.