Прежде всего, необходимо заметить, что изучение стратегических проблем походов Спартака осложнено отсутствием хотя бы более-менее правдоподобных данных о численности войск сторон, что является основным условием для анализа тех или иных решений полководцев. Вообще наши источники крайне скупы и противоречивы в объяснении хода военных действий.
Говоря о полководческих талантах Спартака, нельзя не отметить его выдающиеся организаторские способности, так как создание боеспособное войско из толпы рабов и крестьян – задача близкая к невыполнимой.
Теперь о конкретных проблемах упомянутых в статье:
1) "Тогда Спартак решает пойти на риск и прорваться через римские укрепления. Так как у него, по словам Аппиана (Ibid.), уже было достаточно всадников, в одну из бурных ночей он со своей армией бросился на штурм римских укреплений." Неясно каким образом достаточное количество всадников должно было помочь Спартаку преодолеть римские укрепления, ведь для штурма вала всадники нужны менее всего. Собирался ли Спартак во время первой попытки прорыва двинуться в Италию не имея конницы? Это было бы большой ошибкой, которую мы вряд ли могли бы приписать такому полководцу как Спартак. Красс же явно не мог рассчитывать удержать 50 км оборонительную линию против крупной армии, сравнимой по численности с его собственной, и такого вождя как Спартак.
2) "причем Плутарх говорит, что Спартак прорвался только с третью всего войска. Очевидно, остальная часть восставших либо отделилась от основной армии, либо, что вполне вероятно, Спартак намеревался вернуться в Бруттий и специально оставил там войска."
Таким образом, мы должны предположить, что главные силы восставших остались в Бруттии, в то время как сам Спартак во главе сравнительно небольшого корпуса начал операции против главной римской армии. Подобное разделение сил перед решающими схватками просто невозможно, тем более что у основной массы войска даже нет сколько-нибудь ясной задачи. Наконец, поскольку нам ничего неизвестно о разгроме римлянами этой крупной группировки, то я отношу данные сведения к области вымысла или путаницы.
3) В авторском анализе разгрома отряда Ганника многое не соответствует нашим знаниям об оперативном искусстве античности. Автор слишком современно понимает термин "арьергард". Основной задачей арьергарда всегда было прикрытие медленно двигающихся обозных частей от наседающего авангарда противника, который, как правило, состоит из лёгких войск и кавалерии способных двигаться быстрее основной массы войск преследуемого неприятеля. Причём задача задержки преследователей выполняется отнюдь не путём решительного боя, который легко может закончиться гибелью арьергарда, раздавленного превосходством сил противника, а небольшими стычками в дефиле, на переправах и других удобных позициях, которые заставляют вражеский авангард останавливаться, тратить время на построение в боевой порядок или на ожидание подхода подкреплений из главных сил. Очевидно, что лучше всего с функциями арьергардной службы способны справиться конница и застрельщики, поддержанные, при необходимости, небольшим отрядом тяжеловооружённой пехоты без поклажи. В античную эпоху арьергард всегда был неотъемлемой частью главных сил, неспособной к самостоятельным действиям, и действующей в непосредственной близости от главной армии, так как по самому характеру возлагаемых на него задач арьергард не может быть слишком многочисленным и, соответственно, неповоротливым. Поэтому с наступлением сумерек арьергард присоединялся к основной армии в построенном ею лагере, в частности и для того, чтобы не быть разгромленным внезапным ночным нападением (естественно, что сам арьергард не мог сооружать собственный лагерь на виду у превосходящих сил противника). Таким образом, версия, что отряд Ганника был арьергардом армии восставших не находит себе подтверждения при анализе имеющихся сведений, так как войска Ганника не только стояли собственным лагерем против всей армии Красса, но и находились на порядочном расстоянии от остального войска Спартака. Следовательно, этот отряд был многочисленным самостоятельным корпусом, который был либо выделен Спартаком (что маловероятно, так как Спартак не пошёл бы на разделение своих сил на виду у Красса), либо откололся от восставших по причине внутренних разногласий.
4) Мне представляется, что Спартак как полководец был на несколько голов выше Красса. Он не располагал на властью последнего, ни средствами и не мог опираться даже на дисциплинированные и обученные войска. Тем не менее, признавая, что он слабее Красса в открытом бою и уклоняясь, Спартак продолжает наносить римлянам поражения и, в конце концов, вынужден принять последний бой против превосходящих сил, надеясь на победу до соединения всех сил противника. Это, конечно, акт большого полководческого и человеческого мужества и то, что в Спартак всё же был разбит, как ему и подсказывал разум, ничуть не умаляет значимости его достижений, ведь, несмотря на гибельные стратегические обстоятельства, он умер со славой борясь за победу до последнего вздоха. Здесь военная наука не может бросить ему упрёка.
