Участие ЛюдовикаXI в столетней войне
- Thread starter Alex1979
- Start date
Макс Скальд
Moderator
Дофин Луи:
1437. Начал военную карьеру при взятии Шато-Ландона (август) (Каньи, 237-238; пленные англичане повешены, пленные французы лишились голов) и присутствовал (согласно Каньи, только 3-5 дней, а потом убыл в Брэ) при осаде Монтеро (его отец лично возглавил штурм 10 октября), где упросил короля отпустить на свободу пленных англичан вместе с их имуществом (Берри, 396). Согласно записи в реестре парижского парламента, речь шла об англичанах, сдавшихся в замке Монтеро 22 октября (Грюэль, 261); в этой же записи утверждается, что Монтеро был первым военным опытом дофина.
12 ноября вместе с отцом участвовал в торжественном въезде в Париж.
1439. Возвращаясь из Тулузы к отцу в Анжер, возглавил оборону Лангедока: узнав (29 июля) о высадке в Бордо армии Хантингдона, отправил гонца к отцу, и Карл велел заняться обороной края. Созвал дворян и общины для отражения предполагаемого вторжения. Советники: сир д'Альбре и прочие капитаны. В конце октября отправился во Францию.
С 12 декабря 1439 наместник в Пуату, Сентонже и Ла-Рошели с целью прекратить грабежи и выдворить оттуда солдат.
1440. Участник мятежа против короля.
1441. Осада Понтуаза. Просто был в армии его отца и сопровождал его, когда тот, например, убыл в Париж 11 июня. Отец и сын участвовали в штурме 19 сентября лично [Шартье, 2.27]. Хотя дофин (как и король) не назван в диспозиции, известно, что он присоединился к колонне графа дю Мэна и коннетабля (со стороны церкви Богородицы) [Берри, 416; Монстреле, 6.21]. По вступлении в город, присоединился к отцу, объезжавшему Понтуаз [Берри, 416] – и, очевидно, присутствовал при известном эпизоде, когда англичанин попытался укрыться под его конем, но был убит преследовавшими его французами, вопреки воле короля [Базен, 1.274; присутствия дофина не упоминает].
1442. Сопровождал отца в кампании в Гиэни – день Тарта, взятие Сен-Севера (25 июня), Дакса (2 августа), Ла-Реоля (7 декабря). Дофин лично участвовал в штурме Дакса (Берри, 420), а его люди отличились при атаке Сен-Севера (Монстреле 6.54).
1443. Снятие осады Дьеппа. Командовал армией с титулом генерального наместника областей между Сеной и Соммой. Помощники – Дюнуа и де Гокур. По выражению Базена (1.286), король отправил сына с той целью, чтобы тот лучше научился делам военным и под наставничеством графа де Дюнуа. Из Шартье (2.38) следует, видимо, что дофин сам желал назначения. Шартье, впрочем, официальный хронист, и понятно, что все приказы у него отдает сам дофин; впрочем, также отмечается (2.41), что дофин воодушевлял и поднимал дух своим воинам во время штурма английской бастилии. Он же велел (по завершении штурма) повесить: а) тех пленных, кто был de la langue francoise [Берри – 424 – подтверждает повешение этой категории и говорит, что их было 60 чел.; согласно списку из архива у Тибо – 311 – всего 14 чел.: 8 латников, 4 лучника и 2 канонира]; б) тех англичан, которые оскорбляли его перед штурмом. У Монстреле (6.78-79) дофин созывает военный совет, где принимается решение о штурме, и дофин был одним из приверженцев именно активных действий. О повешении пленников не говорится, но подчеркивается личное благочестие дофина после победы. О личном участии дофина в атаке не говорится нигде; он, очевидно, руководил действиями и воодушевлял штурмующие отряды, хотя биограф Луи М. Тибо (Thibault, 308) пишет, что Луи лично сражался в рядах французов и именно ему отдал свой меч капитан англичан, сэр Уильям Пито. Осада Дьеппа снята 14 августа. По словам Базена (1.288), это было удачное начало кампаний Луи против англичан, ибо первую кампанию, проведенную им лично, он организовал против своего отца (Прагерия); но главным виновником успеха был мудрый, опытный и отважный граф Дюнуа. Впрочем, Базен Луи ненавидел и охотно прибег бы к искажению фактов.
Декабрь 1443 – март 1444. Возглавил армию, посланную против графа д'Арманьяка, мятежника и союзника англичан. Действовал успешно, подчинил (т.е. освободил от оккупации людьми графа) большую часть графства Комминж, осадил графа в Л’Иль-Журдэне и вынудил Арманьяка сдаться (пожалуй, схватив его не совсем честно). Потом перешел в Руэрг и завершил покорение владений мятежника, заставил капитулировать бастарда д'Арманьяка (второй из капитанов короля, перешедших к графу; первого – Саласара – Луи заставил сдаться в Родэ еще в начале кампании) в Севераке, который осаждал лично, и Каденаке. Затем вернулся во Францию, поручив управление владениями графа Теольду де Вальперга. Советники: маршал де Кюлан, сеньор де Шатийон, граф де ла Марш (бывший наставник дофина).
1444. Кампания в Империи. Собственно, главной целью короля было увести из своего королевства побольше рутьеров, и если бы дофин угробил хоть всю свою армию, Карла VII это весьма мало бы огорчило. Сам дофин как престижный военачальник был назначен именно с целью скрыть свой план и заставить согласиться рутьеров с зарубежной экспедицией. Контролировать армию было тем сложнее, что комбатанты составляли лишь малую часть ее. Советники: сир де Бюэй, маршал де Кюлан, сир де Кюлан, сир д'Орваль, сир де Божё. Также дофин взял с собой почти весь свой двор и 400 испанцев в качестве личной охраны.
Лично провел рекогносцировку под Базелем 25 августа (переодетый и с малым сопровождением), был обстрелян, подле него ранены несколько его спутников.
Однако, во время битвы при Сен-Жакобе 26 августа боем не руководил и находился хоть и поблизости (с отрядом), но безучастным зрителем. С другой стороны, как отмечал биограф де Бюэя (Bueil, 1.cxi), дофин находился в тылу, «чтобы его (Бюэя) выручить, если дело до того дойдет». Расстояние от поля боя до дофина, судя по одному эпизоду, тоже не было велико. Так что в сражении дофин играл роль резерва, наблюдавшего за действиями базельцев.
Затем начались переговоры, завершившиеся подписанием соглашения 28 октября. Дальнейшие операции нас мало заинтересуют, за тем исключением, что при осаде Ламбаха (октябрь), дофин (вероятно, руководивший одним из очередных штурмов города) был ранен стрелой в колено, фактически пригвоздившей его ногу к седлу (Tuetey 1.286). Встревоженный вестью о ранении сына, король немедленно велел ему возвращаться.
Так что - отсутствием храбрости Луи не страдал, при необходимости был готов подвергнуть себя риску (дозируемому его отцом и окружением, разумеется, поскольку он - до 1446 - являлся единственным сыном короля и наследником трона), а военному опыту быстро учился и проявил себя (даже с учетом наставником) неплохо на фронтах Столетней войны.
1437. Начал военную карьеру при взятии Шато-Ландона (август) (Каньи, 237-238; пленные англичане повешены, пленные французы лишились голов) и присутствовал (согласно Каньи, только 3-5 дней, а потом убыл в Брэ) при осаде Монтеро (его отец лично возглавил штурм 10 октября), где упросил короля отпустить на свободу пленных англичан вместе с их имуществом (Берри, 396). Согласно записи в реестре парижского парламента, речь шла об англичанах, сдавшихся в замке Монтеро 22 октября (Грюэль, 261); в этой же записи утверждается, что Монтеро был первым военным опытом дофина.
12 ноября вместе с отцом участвовал в торжественном въезде в Париж.
1439. Возвращаясь из Тулузы к отцу в Анжер, возглавил оборону Лангедока: узнав (29 июля) о высадке в Бордо армии Хантингдона, отправил гонца к отцу, и Карл велел заняться обороной края. Созвал дворян и общины для отражения предполагаемого вторжения. Советники: сир д'Альбре и прочие капитаны. В конце октября отправился во Францию.
С 12 декабря 1439 наместник в Пуату, Сентонже и Ла-Рошели с целью прекратить грабежи и выдворить оттуда солдат.
1440. Участник мятежа против короля.
1441. Осада Понтуаза. Просто был в армии его отца и сопровождал его, когда тот, например, убыл в Париж 11 июня. Отец и сын участвовали в штурме 19 сентября лично [Шартье, 2.27]. Хотя дофин (как и король) не назван в диспозиции, известно, что он присоединился к колонне графа дю Мэна и коннетабля (со стороны церкви Богородицы) [Берри, 416; Монстреле, 6.21]. По вступлении в город, присоединился к отцу, объезжавшему Понтуаз [Берри, 416] – и, очевидно, присутствовал при известном эпизоде, когда англичанин попытался укрыться под его конем, но был убит преследовавшими его французами, вопреки воле короля [Базен, 1.274; присутствия дофина не упоминает].
1442. Сопровождал отца в кампании в Гиэни – день Тарта, взятие Сен-Севера (25 июня), Дакса (2 августа), Ла-Реоля (7 декабря). Дофин лично участвовал в штурме Дакса (Берри, 420), а его люди отличились при атаке Сен-Севера (Монстреле 6.54).
1443. Снятие осады Дьеппа. Командовал армией с титулом генерального наместника областей между Сеной и Соммой. Помощники – Дюнуа и де Гокур. По выражению Базена (1.286), король отправил сына с той целью, чтобы тот лучше научился делам военным и под наставничеством графа де Дюнуа. Из Шартье (2.38) следует, видимо, что дофин сам желал назначения. Шартье, впрочем, официальный хронист, и понятно, что все приказы у него отдает сам дофин; впрочем, также отмечается (2.41), что дофин воодушевлял и поднимал дух своим воинам во время штурма английской бастилии. Он же велел (по завершении штурма) повесить: а) тех пленных, кто был de la langue francoise [Берри – 424 – подтверждает повешение этой категории и говорит, что их было 60 чел.; согласно списку из архива у Тибо – 311 – всего 14 чел.: 8 латников, 4 лучника и 2 канонира]; б) тех англичан, которые оскорбляли его перед штурмом. У Монстреле (6.78-79) дофин созывает военный совет, где принимается решение о штурме, и дофин был одним из приверженцев именно активных действий. О повешении пленников не говорится, но подчеркивается личное благочестие дофина после победы. О личном участии дофина в атаке не говорится нигде; он, очевидно, руководил действиями и воодушевлял штурмующие отряды, хотя биограф Луи М. Тибо (Thibault, 308) пишет, что Луи лично сражался в рядах французов и именно ему отдал свой меч капитан англичан, сэр Уильям Пито. Осада Дьеппа снята 14 августа. По словам Базена (1.288), это было удачное начало кампаний Луи против англичан, ибо первую кампанию, проведенную им лично, он организовал против своего отца (Прагерия); но главным виновником успеха был мудрый, опытный и отважный граф Дюнуа. Впрочем, Базен Луи ненавидел и охотно прибег бы к искажению фактов.
Декабрь 1443 – март 1444. Возглавил армию, посланную против графа д'Арманьяка, мятежника и союзника англичан. Действовал успешно, подчинил (т.е. освободил от оккупации людьми графа) большую часть графства Комминж, осадил графа в Л’Иль-Журдэне и вынудил Арманьяка сдаться (пожалуй, схватив его не совсем честно). Потом перешел в Руэрг и завершил покорение владений мятежника, заставил капитулировать бастарда д'Арманьяка (второй из капитанов короля, перешедших к графу; первого – Саласара – Луи заставил сдаться в Родэ еще в начале кампании) в Севераке, который осаждал лично, и Каденаке. Затем вернулся во Францию, поручив управление владениями графа Теольду де Вальперга. Советники: маршал де Кюлан, сеньор де Шатийон, граф де ла Марш (бывший наставник дофина).
1444. Кампания в Империи. Собственно, главной целью короля было увести из своего королевства побольше рутьеров, и если бы дофин угробил хоть всю свою армию, Карла VII это весьма мало бы огорчило. Сам дофин как престижный военачальник был назначен именно с целью скрыть свой план и заставить согласиться рутьеров с зарубежной экспедицией. Контролировать армию было тем сложнее, что комбатанты составляли лишь малую часть ее. Советники: сир де Бюэй, маршал де Кюлан, сир де Кюлан, сир д'Орваль, сир де Божё. Также дофин взял с собой почти весь свой двор и 400 испанцев в качестве личной охраны.
Лично провел рекогносцировку под Базелем 25 августа (переодетый и с малым сопровождением), был обстрелян, подле него ранены несколько его спутников.
Однако, во время битвы при Сен-Жакобе 26 августа боем не руководил и находился хоть и поблизости (с отрядом), но безучастным зрителем. С другой стороны, как отмечал биограф де Бюэя (Bueil, 1.cxi), дофин находился в тылу, «чтобы его (Бюэя) выручить, если дело до того дойдет». Расстояние от поля боя до дофина, судя по одному эпизоду, тоже не было велико. Так что в сражении дофин играл роль резерва, наблюдавшего за действиями базельцев.
Затем начались переговоры, завершившиеся подписанием соглашения 28 октября. Дальнейшие операции нас мало заинтересуют, за тем исключением, что при осаде Ламбаха (октябрь), дофин (вероятно, руководивший одним из очередных штурмов города) был ранен стрелой в колено, фактически пригвоздившей его ногу к седлу (Tuetey 1.286). Встревоженный вестью о ранении сына, король немедленно велел ему возвращаться.
Так что - отсутствием храбрости Луи не страдал, при необходимости был готов подвергнуть себя риску (дозируемому его отцом и окружением, разумеется, поскольку он - до 1446 - являлся единственным сыном короля и наследником трона), а военному опыту быстро учился и проявил себя (даже с учетом наставником) неплохо на фронтах Столетней войны.
Макс Скальд
Moderator
Как и его отец, Луи был королем-воином. При Монлери (1465) он лично атаковал противника во главе своей центральной баталии; его конь был убит, а сам король спасен от смерти только благодаря вмешательству его шотландской гвардии, потерявшей там четырех стрелков. Потом, сняв салад, король объезжал ряды своих воинов, говоря им: «Дети мои и друзья мои, чтобы вы не думали, будто я ушел без вас; вот он я, мы меня видите, ныне я отдаю себя и мое королевство в ваши руки...».
В то же время он был внешне далеко не красив и не слишком гармонично сложен (весьма важное обстоятельство для эпохи, внешние качества ставящей в прямую связь с достоинствами характера). Хотя он любил поговорить, выражался он не очень разборчиво. С молодости Луи не умел произвести впечатления на окружающих, плохо и скромно одевался, его постоянно принимали за слугу, а во время вступления в Тулузу (1443) его вообще никто не смог опознать в кортеже. Невзирая на слабое здоровье, Луи всегда любил хорошо поесть и выпить, был отменным и неутомимым всадником. Хотя, как сказано, от боев и штурмов крепостей не бегал, трусостью тем более не отличался, хотя безумной храбростью и не страдал, но мог быть и жестоким к побежденным.
В то же время он был внешне далеко не красив и не слишком гармонично сложен (весьма важное обстоятельство для эпохи, внешние качества ставящей в прямую связь с достоинствами характера). Хотя он любил поговорить, выражался он не очень разборчиво. С молодости Луи не умел произвести впечатления на окружающих, плохо и скромно одевался, его постоянно принимали за слугу, а во время вступления в Тулузу (1443) его вообще никто не смог опознать в кортеже. Невзирая на слабое здоровье, Луи всегда любил хорошо поесть и выпить, был отменным и неутомимым всадником. Хотя, как сказано, от боев и штурмов крепостей не бегал, трусостью тем более не отличался, хотя безумной храбростью и не страдал, но мог быть и жестоким к побежденным.
Макс Скальд
Moderator
С сыном они вообще были похожи (разве что Карл был гораздо более скрытным и молчаливым, а еще он вовсе не любил охоту). И дело не только в остроте ума, эгоизме, черствости, непостоянстве, недоверчивости, подозрительности, жестокости и склонности к назначению фаворитов (фаворитки – с 1444 г.), но и в выполнении, так сказать, общественных функций (на королевские прерогативы не смел посягать никто из фаворитов или родственников, зато все неудачи короны валили именно на них).
При осаде Монтеро король проводил большую часть времени у орудий, а при штурме (10 октября 1437) шел впереди всех латников своей колонны; преодолевая ров, вошел в воду выше пояса, потом поднялся на стену по лестнице, держа в руке меч, и вместе с горсткой успевших за ним ратников вошел в крепость. Точно так же и при штурме Понтуаза король шел в первых рядах.
Понятно, что он редко возглавлял свои войска лично, но в трусости его никто не обвинял (английскую пропаганду всерьез, разумеется, воспринимать не будем; а когда «наш французский противник» стал «нашим французским дядей», тон и ее сменился). Примера его деда (который, вступив на трон, не возглавлял армии, не участвовал в походах, не сражался в битвах, не шел на штурмы) достаточно. Напротив, благожелательные хронисты подчеркивают отвагу Карла VII. А действовать в военных делах он не прекращал даже в самые мрачные моменты своего правления. Умел он и подбирать себе слуг – что и нашло отражение в одном из его прозвищ. Другое же прозвище, Victorieux, доказывает, что успех его политики оправдал все его недостатки как личности.
Так что… Как там Кнорринг высказался, когда на совете Кутузова обвинили в том, что он возит за собой переодетую в казачка любовницу?..
Что до игр. Карл играл и в кости, и в шахматы. И что? Бургундские герцоги (благо их счета лучше известны) занимались тем же, и проигрывали немало, и кажется никто всерьез их в этом не обвиняет, и создать державу, немногим уступающую королевству, это им тоже не помешало.
При осаде Монтеро король проводил большую часть времени у орудий, а при штурме (10 октября 1437) шел впереди всех латников своей колонны; преодолевая ров, вошел в воду выше пояса, потом поднялся на стену по лестнице, держа в руке меч, и вместе с горсткой успевших за ним ратников вошел в крепость. Точно так же и при штурме Понтуаза король шел в первых рядах.
Понятно, что он редко возглавлял свои войска лично, но в трусости его никто не обвинял (английскую пропаганду всерьез, разумеется, воспринимать не будем; а когда «наш французский противник» стал «нашим французским дядей», тон и ее сменился). Примера его деда (который, вступив на трон, не возглавлял армии, не участвовал в походах, не сражался в битвах, не шел на штурмы) достаточно. Напротив, благожелательные хронисты подчеркивают отвагу Карла VII. А действовать в военных делах он не прекращал даже в самые мрачные моменты своего правления. Умел он и подбирать себе слуг – что и нашло отражение в одном из его прозвищ. Другое же прозвище, Victorieux, доказывает, что успех его политики оправдал все его недостатки как личности.
Так что… Как там Кнорринг высказался, когда на совете Кутузова обвинили в том, что он возит за собой переодетую в казачка любовницу?..
Что до игр. Карл играл и в кости, и в шахматы. И что? Бургундские герцоги (благо их счета лучше известны) занимались тем же, и проигрывали немало, и кажется никто всерьез их в этом не обвиняет, и создать державу, немногим уступающую королевству, это им тоже не помешало.
Макс Скальд
Moderator
"Румянцев возил их десять. Это не наше дело". А биографии: фактаж - Дюфрен де Бокур, лучшая критическая - Вейл.