Вечерняя Москва (Москва) 29.11.2004(
Дмитрий САВОСИН
АЛЕКСАНДР И ПИАР
Новый фильм Оливера Стоуна и греческий скандал
Несколько лет назад Фрэнсис Форд Коппола, принесший Голливуду столько мировой славы, что сегодня по праву считается "священным животным", поделился с журналистами мечтой снять фильм о Древнем Риме. И хотя мастер постарался велеречиво обставить мечту актуальностью сопоставлений, схожестью древнеримских патрициев и современных американских сенаторов, ушлые журналисты тотчас сообразили: сам Коппола, еще недавно законодатель голливудской моды, теперь плетется позади и хочет ее догнать!.. Ибо исторический суперколосс, исконно голливудский жанр еще с 20-х годов, явно переживает в Голливуде новый расцвет. Еще совсем недавно квазиисторические боевики если и вызывали восхищение критиков, то весьма снисходительное. Сегодня "Гладиатор" Ридли Скотта, "Троя" Вольфганга Петерсена получают "Оскар" и открывают престижнейшие европейские кинофестивали... Справедливости ради скажем, что и жанр имеет богатую историю, в которой были и шедевры вроде "Нетерпимости", и шумные сенсации вроде "Клеопатры", так что не стоит относиться к нему несерьезно. Есть в нем вполне справедливые претенденты на звание большого, настоящего кино. И доказательством тому - новый фильм Оливера Стоуна "Александр Великий". Сказки об Александре Македонском Европа заучила с детства. Причем в прямом смысле, с безымянного "Романа об Александре", написанного монахами в глухую пору раннего средневековья по утерянным древним источникам, собственно, начинается вся европейская литература. Школьникам двадцать первого века, собственно, говорят на уроках абсолютно то же самое, что написали когда-то монахи, чьи имена погребены под пеплом прошедших веков. Юного царя воспитывал великий Аристотель; его отец Филипп Македонский, одноглазый - потерял глаз в битве, - был убит в результате интриг, и сын взошел на трон еще несмышленым юношей. Мать - царицу Олимпиаду - древняя традиция называет колдуньей, забеременевшей Александром от самого Зевса. Что и обусловило невиданные успехи молодого царя, сумевшего завоевать практически весь цивилизованный мир того времени, основать и "окультурить" немало городов, и только потеряв в Южной Индии большую часть войск, Александр Великий повернул обратно, но в пути умер. Вот, собственно, весь минимум биографических знаний, и его очень добросовестно передает фильм Стоуна. Широко разрекламированный еще за полгода до окончания съемок (пресс-релизы рассказывают даже анекдотические случаи, вроде истории о большой компании шведских бомжей, развернувших палаточный городок и целый год в холодном Стокгольме дожидавшихся премьеры), фильм с бюджетом 170 миллионов долларов пополнил ряды суперколоссов, слава которых бежит впереди их самих и нередко служит катализатором всеобщего разочарования, когда картина наконец предстает пред зрительским судом, как это уже случилось с "Троей". Тут, однако, пиар покруче. Газеты накануне премьеры напоминали: знаменитый Брэд Питт - недавний Ахиллес из "Трои", изображенный там как настоящий секс-символ, отказался играть Гефестиона, друга Александра Македонского, потому что ему не понравилось, что дружба его персонажа с царем - интимная, проще говоря - гомосексуальная. А греческие власти, для которых фигура Александра в наши времена обращения к истокам стала символом национальной гордости, как Чингисхан для монголов, подали в международный суд за оскорбление Его величества царя македонского. Для интеллектуалов же, увлекающихся историей, пиарщики припасли фигуру оксфордского профессора Робина Лэйна Фокса, знатока эпохи и автора биографии Александра Македонского: он был консультантом, но в титрах не упоминается, зато снялся в эпизоде. Так что теперь ученики могут узнать его лицо (профессор в античном шлеме!) в одной из батальных сцен. Можно вообразить, с какими чувствами пришибленный скандально-рекламным пафосом простой зритель входит в зал. Особенно если он из тех, кто успел привыкнуть питаться американской комиксовой киножвачкой, изобильно заливающей экраны кровью и всячески эстетизирующей насилие разного рода. Ничего этого в фильме нет. Нет даже "комиксовости", испортившей пересказ великого Гомера коммерческим режиссером Петерсеном. Перед нами аккуратная, интеллигентная историческая кинобиография, сделанная в полном соответствии с официальной (чуть было не написал "школьной") историей. Оливер Стоун снял жизнь Александра Великого так же скрупулезно, веха за вехой, как он снял биографию Кеннеди. Крови на экране мало, и она отнюдь не производит впечатления красной краски из палитры создателей комикса. Но и никакого смакования жестокости. "Самое большое одиночество человека - когда он оказывается внутри мифа", - говорит мудрый старик Птоломей, переживший Александра и рассказывающий его историю писцам Александрийской библиотеки. И надо понимать, что рассказанная в фильме история великого царя свободна от мифов, то есть полностью правдива... Задача, достойная биографа Кеннеди. Но абсолютно невыполнимая для постановщика коммерческого суперколосса из древних времен. "Александр" Оливера Стоуна ее и не выполняет. Так что фраза Птоломея - не более чем один из эффектных приемов, коих в фильме достаточно. Историческая киноэпопея, причудливо и органично сочетающая несколько разных тенденций внутри большого жанра: уважительное отношение к общеизвестной истории - с ее ненавязчивой беллетризацией; почти документальный информативный стиль и быстрый, резкий монтаж, типичный для Стоуна, - с голливудской пышностью костюмов и декораций; нарочитую скупость психологической разработки - с броской помпезностью батальных сцен, которые нам, воспитанным на старом советском кино, напомнят, быть может, забытые исторические суперколоссы Юткевича и Бондарчука. А вот немногочисленные слезливо-лирические сцены, невзирая даже на то, что происходят они между молодыми мужчинами, напоминают скорее старую детскую "Сказку о царе Салтане" - сентиментальность никогда не была сильной стороной Стоуна, мастера жесткого и резкого. Актеры под руководством Оливера Стоуна - не шаржированные маски древности, но и не живые люди с понятными страстями. Их персонажи - фигуры исторические, и потому актеры несут свои образы с заметным достоинством хорошего ремесла и вкуса, не превращая античных персонажей ни в холодноватых кукол, ни в чрезмерно современных истериков. "Александр" - фильм, ухитрившийся, вопреки модной голливудской тенденции, все-таки не превратить историю в комикс "для бедных"... но при этом адресуется он, конечно же, вовсе не к книжникам-интеллектуалам, а к широкому зрителю нашей эпохи визуальной культуры.
Итоги 30.11.2004
Диляра Тасбулатова
Александр Голливудский
Что отделяет Оливера Великого от Александра Великого? Таким вопросом, вероятно, задался не один вдумчивый зритель, посетивший мировую премьеру "Александра"
БЛОКБАСТЕР
ПРИЯТНО, ЧЕРТ ПОБЕРИ, ХОТЬ В ЧЕМ-ТО обскакать просвещенную Европу. Пока, стало быть, господа немцы и французы будут мучиться-гадать, мы вот взяли и посмотрели "Александра". Чуть ли не первыми в мире. Что и говорить, "Александр" - тот самый проект, которого ждали с нетерпением. Дело дошло до того, что несколько предприимчивых бомжей разбили палатки в центре прекрасного города Стокгольма, сославшись опять-таки на "Александра": мол, сидим, ждем премьеры. Просто мистика какая-то, ни дать ни взять еще один "великий поход Александра", правда, уже в кавычках. Причем - в полном соответствии с веяниями времени -подогреваемый неутомимыми СМИ, пиаром, домыслами и сплетнями, слухами об умопомрачительных затратах на постановку - более 170 миллионов долларов! Ненамного меньше, чем было истрачено на "Титаник", самый дорогостоящий проект в мире. Ко всему прочему всех без исключения интригует имя режиссера-постановщика. Оливер Стоун - далеко не последняя фигура в мировой табели о рангах: режиссер-легенда, ветеран вьетнамской войны, левак и мегаломан. Алкоголик, наркоман и скандалист, ненавидящий истеблишмент; "соцреалист", почти марксист. В общем, непростой человек. Нисколько не похожий на услужливых голливудских мальчиков, по первому зову продюсеров готовых навалять все что угодно, от космического триллера до античного блокбастера. Такого не завлечешь сомнительной перспективой высокобюджетной постановки типа "Гладиатора" и "Трои": Стоун знает себе цену и никогда не разменивается по пустякам, его не интересуют ни жанр, ни астрономические гонорары, ни кассовый успех. Даже странно, что этот шестидесятник, до крайности политизированный и целиком сосредоточенный на современных реалиях, вдруг взялся за Александра Македонского. Во всяком случае в его фильмографии нет ни одной исторической картины, воспроизводящей события давно минувших дней. Единственная причина столь экзотического поворота - пристрастие Стоуна к исследованию механизмов власти, тайных и явных; к проблеме лидерства. Недаром героями его фильмов были такие неординарные личности, как Никсон, Кеннеди и Фидель Кастро. Видимо, приступая к биографии Александра Великого, он мечтал раскрутить этот самый механизм власти - в случае Александра почти мистический - до основания, до молекулы, до атома. Мечтал понять, что, собственно, движет человеком, еще в юности давшим себе обет завоевать весь мир и выполнившим его. Однако, будучи режиссером несколько прямолинейным, Стоун с трудом справляется с материалом, требующим тонкого исторического чутья. Того самого чутья, слуха, который, скажем, проявили когда-то Алексей Герман и Светлана Кармалита, написавшие сценарий "Гибель Отрара" - о событиях, происходивших лет восемьсот тому назад. Я уж не говорю об абсолютном слухе Андрея Тарковского, воссоздавшего атмосферу русского Средневековья в "Андрее Рублеве" с пугающей точностью. В отличие от них Стоуна нисколько не беспокоит историческое правдоподобие: Александр то и дело призывает то к "гуманности"(?!): то, еще хлеще, к "толерантности". Заметьте, эти христианско-леволиберальные призывы исходят из уст одного из самых беспощадных завоевателей, к тому же родившегося за триста с лишним лет до появления Христа. Дальше - больше. Завоевав еще пару-тройку народов (непокорных вырезали до последнего младенца), Александр, словно какой-нибудь демократически избранный лидер, страшно обижается на брошенное ему - "тиран". И, обидевшись, так вскипает, что протыкает обидчика копьем. Ничего себе "толерантность"! Впрочем, все эти александровские безобразия и бесчинства неисправимый романтик Стоун не слишком акцентирует. Что бы там ни вытворял его кумир, режиссер, по-видимому, загодя решил ему все простить. И не только за величие духа и непоколебимость в достижении цели. Но и за редкую в таком сильном человеке способность любить. Причем не только женщин. Помимо верного и нежного Гефестиона, нашего воителя все время окружают женоподобные юноши с томно подведенными глазами. Забавно, но по поводу бисексуальности Александра уже вспыхнул международный скандал, дело почти дошло до суда. В роли истца может выступить оскорбленная в лучших чувствах греческая общественность, а в роли ответчика, само собой, Оливер Стоун, посягнувший на святое. Непонятно, правда, как истцы будут доказывать свою правоту: каждому первокурснику истфака доподлинно известно, что в Древней Греции мужеложство являлось практикой, которая освящена традицией. До определенного возраста мальчик обязан был жить с мужчиной, обычно намного старше себя и опытней, что, впрочем, не мешало ему впоследствии жениться и обзаводиться потомством. Более того, любовь между мужчинами считалась гораздо более возвышенной и духовной, нежели обычный брак с женщиной, предназначенной в понимании античных мудрецов лишь для деторождения и поддержания домашнего очага. Так что в чем в чем, а уж в этом Оливер Стоун нисколько не погрешил против истины. Другое дело, что и это пристрастие Александра, для древнего грека ничуть не экзотическое, в интерпретации Стоуна выглядит весьма декоративным. Все эти нежности с Гефестионом, смазливым до тошноты, словно юноша с рекламы VIP-досуга, сразу обнаруживают беспомощность Стоуна, непонимание им средиземноморской культуры, чьи сладострастие и истому так хорошо чувствовал Феллини - да хоть в том же "Сатириконе". К сожалению, Стоуну, при всех его достоинствах, не дана способность видеть сквозь "магический кристалл" времени. Его взгляд, как и положено взгляду шестидесятника и правдолюбца, слишком открыт, его интерпретация слишком прямолинейна, детерминирована, обусловленна. В результате бедняге не только не удается вскрыть, как мечталось, пресловутый механизм власти, но и создать аутентичную атмосферу, те реалии, в которых возможна такая - неограниченная - власть. Единственное, что все же удалось Стоуну - как ни крути, режиссеру колоссального темперамента, - так это батальные сцены. Даже трудно сказать, какая из них лучше - битва с персами или сражение с индийцами. Самолюбивый Стоун лишь изредка использует компьютер, и то - на необозримых общих планах. Все остальное - чистая правда, снятая в условиях, максимально приближенных к боевым. Здесь ему нет равных, за исключением, быть может, Сергея Эйзенштейна, продемонстрировавшего такой же высокий класс в "Александре Невском". Глядя на эту беспощадную рубку, любой, даже самый что ни на есть кабинетный гуманна, испытает "прелесть бешенства", завороженность войной как сугубо мужским делом, прилив адреналина. Уж если женщины на первом просмотре буквально привставали с кресел, сверкая глазами... Любопытная деталь: оксфордский профессор Робин Лэйн Фокс, главный консультант фильма и автор знаменитой книги об Александре Македонском, вместо гонорара попросил Стоуна об оригинальной услуге: лично возглавить атаку македонской кавалерии - один из самых зрелищных эпизодов фильма. По окончании съемок счастливый профессор, радуясь словно мальчишка, говорил, что испытал нечто невообразимое - "будто побывал на службе у самого Александра". Восторженному профессору вторит Колин Фаррел, исполнитель роли Александра: мол, так здорово было повторить путь, который когда-то проделала армия великого полководца. Правда, оговаривается Фаррел, мы-то летели на самолете. Вот именно. Так что не стоит уж так заводиться и, чуть что, стулья ломать... Другие времена, другие песни.
И еще вот -
http://www.kinokadr.ru/main/
http://www.film.ru/article.asp?ID=4066
http://www.filmz.ru/pub/36/4301_1.htm
http://sqd.ru/movies/war/alexander
Дмитрий САВОСИН
АЛЕКСАНДР И ПИАР
Новый фильм Оливера Стоуна и греческий скандал
Несколько лет назад Фрэнсис Форд Коппола, принесший Голливуду столько мировой славы, что сегодня по праву считается "священным животным", поделился с журналистами мечтой снять фильм о Древнем Риме. И хотя мастер постарался велеречиво обставить мечту актуальностью сопоставлений, схожестью древнеримских патрициев и современных американских сенаторов, ушлые журналисты тотчас сообразили: сам Коппола, еще недавно законодатель голливудской моды, теперь плетется позади и хочет ее догнать!.. Ибо исторический суперколосс, исконно голливудский жанр еще с 20-х годов, явно переживает в Голливуде новый расцвет. Еще совсем недавно квазиисторические боевики если и вызывали восхищение критиков, то весьма снисходительное. Сегодня "Гладиатор" Ридли Скотта, "Троя" Вольфганга Петерсена получают "Оскар" и открывают престижнейшие европейские кинофестивали... Справедливости ради скажем, что и жанр имеет богатую историю, в которой были и шедевры вроде "Нетерпимости", и шумные сенсации вроде "Клеопатры", так что не стоит относиться к нему несерьезно. Есть в нем вполне справедливые претенденты на звание большого, настоящего кино. И доказательством тому - новый фильм Оливера Стоуна "Александр Великий". Сказки об Александре Македонском Европа заучила с детства. Причем в прямом смысле, с безымянного "Романа об Александре", написанного монахами в глухую пору раннего средневековья по утерянным древним источникам, собственно, начинается вся европейская литература. Школьникам двадцать первого века, собственно, говорят на уроках абсолютно то же самое, что написали когда-то монахи, чьи имена погребены под пеплом прошедших веков. Юного царя воспитывал великий Аристотель; его отец Филипп Македонский, одноглазый - потерял глаз в битве, - был убит в результате интриг, и сын взошел на трон еще несмышленым юношей. Мать - царицу Олимпиаду - древняя традиция называет колдуньей, забеременевшей Александром от самого Зевса. Что и обусловило невиданные успехи молодого царя, сумевшего завоевать практически весь цивилизованный мир того времени, основать и "окультурить" немало городов, и только потеряв в Южной Индии большую часть войск, Александр Великий повернул обратно, но в пути умер. Вот, собственно, весь минимум биографических знаний, и его очень добросовестно передает фильм Стоуна. Широко разрекламированный еще за полгода до окончания съемок (пресс-релизы рассказывают даже анекдотические случаи, вроде истории о большой компании шведских бомжей, развернувших палаточный городок и целый год в холодном Стокгольме дожидавшихся премьеры), фильм с бюджетом 170 миллионов долларов пополнил ряды суперколоссов, слава которых бежит впереди их самих и нередко служит катализатором всеобщего разочарования, когда картина наконец предстает пред зрительским судом, как это уже случилось с "Троей". Тут, однако, пиар покруче. Газеты накануне премьеры напоминали: знаменитый Брэд Питт - недавний Ахиллес из "Трои", изображенный там как настоящий секс-символ, отказался играть Гефестиона, друга Александра Македонского, потому что ему не понравилось, что дружба его персонажа с царем - интимная, проще говоря - гомосексуальная. А греческие власти, для которых фигура Александра в наши времена обращения к истокам стала символом национальной гордости, как Чингисхан для монголов, подали в международный суд за оскорбление Его величества царя македонского. Для интеллектуалов же, увлекающихся историей, пиарщики припасли фигуру оксфордского профессора Робина Лэйна Фокса, знатока эпохи и автора биографии Александра Македонского: он был консультантом, но в титрах не упоминается, зато снялся в эпизоде. Так что теперь ученики могут узнать его лицо (профессор в античном шлеме!) в одной из батальных сцен. Можно вообразить, с какими чувствами пришибленный скандально-рекламным пафосом простой зритель входит в зал. Особенно если он из тех, кто успел привыкнуть питаться американской комиксовой киножвачкой, изобильно заливающей экраны кровью и всячески эстетизирующей насилие разного рода. Ничего этого в фильме нет. Нет даже "комиксовости", испортившей пересказ великого Гомера коммерческим режиссером Петерсеном. Перед нами аккуратная, интеллигентная историческая кинобиография, сделанная в полном соответствии с официальной (чуть было не написал "школьной") историей. Оливер Стоун снял жизнь Александра Великого так же скрупулезно, веха за вехой, как он снял биографию Кеннеди. Крови на экране мало, и она отнюдь не производит впечатления красной краски из палитры создателей комикса. Но и никакого смакования жестокости. "Самое большое одиночество человека - когда он оказывается внутри мифа", - говорит мудрый старик Птоломей, переживший Александра и рассказывающий его историю писцам Александрийской библиотеки. И надо понимать, что рассказанная в фильме история великого царя свободна от мифов, то есть полностью правдива... Задача, достойная биографа Кеннеди. Но абсолютно невыполнимая для постановщика коммерческого суперколосса из древних времен. "Александр" Оливера Стоуна ее и не выполняет. Так что фраза Птоломея - не более чем один из эффектных приемов, коих в фильме достаточно. Историческая киноэпопея, причудливо и органично сочетающая несколько разных тенденций внутри большого жанра: уважительное отношение к общеизвестной истории - с ее ненавязчивой беллетризацией; почти документальный информативный стиль и быстрый, резкий монтаж, типичный для Стоуна, - с голливудской пышностью костюмов и декораций; нарочитую скупость психологической разработки - с броской помпезностью батальных сцен, которые нам, воспитанным на старом советском кино, напомнят, быть может, забытые исторические суперколоссы Юткевича и Бондарчука. А вот немногочисленные слезливо-лирические сцены, невзирая даже на то, что происходят они между молодыми мужчинами, напоминают скорее старую детскую "Сказку о царе Салтане" - сентиментальность никогда не была сильной стороной Стоуна, мастера жесткого и резкого. Актеры под руководством Оливера Стоуна - не шаржированные маски древности, но и не живые люди с понятными страстями. Их персонажи - фигуры исторические, и потому актеры несут свои образы с заметным достоинством хорошего ремесла и вкуса, не превращая античных персонажей ни в холодноватых кукол, ни в чрезмерно современных истериков. "Александр" - фильм, ухитрившийся, вопреки модной голливудской тенденции, все-таки не превратить историю в комикс "для бедных"... но при этом адресуется он, конечно же, вовсе не к книжникам-интеллектуалам, а к широкому зрителю нашей эпохи визуальной культуры.
Итоги 30.11.2004
Диляра Тасбулатова
Александр Голливудский
Что отделяет Оливера Великого от Александра Великого? Таким вопросом, вероятно, задался не один вдумчивый зритель, посетивший мировую премьеру "Александра"
БЛОКБАСТЕР
ПРИЯТНО, ЧЕРТ ПОБЕРИ, ХОТЬ В ЧЕМ-ТО обскакать просвещенную Европу. Пока, стало быть, господа немцы и французы будут мучиться-гадать, мы вот взяли и посмотрели "Александра". Чуть ли не первыми в мире. Что и говорить, "Александр" - тот самый проект, которого ждали с нетерпением. Дело дошло до того, что несколько предприимчивых бомжей разбили палатки в центре прекрасного города Стокгольма, сославшись опять-таки на "Александра": мол, сидим, ждем премьеры. Просто мистика какая-то, ни дать ни взять еще один "великий поход Александра", правда, уже в кавычках. Причем - в полном соответствии с веяниями времени -подогреваемый неутомимыми СМИ, пиаром, домыслами и сплетнями, слухами об умопомрачительных затратах на постановку - более 170 миллионов долларов! Ненамного меньше, чем было истрачено на "Титаник", самый дорогостоящий проект в мире. Ко всему прочему всех без исключения интригует имя режиссера-постановщика. Оливер Стоун - далеко не последняя фигура в мировой табели о рангах: режиссер-легенда, ветеран вьетнамской войны, левак и мегаломан. Алкоголик, наркоман и скандалист, ненавидящий истеблишмент; "соцреалист", почти марксист. В общем, непростой человек. Нисколько не похожий на услужливых голливудских мальчиков, по первому зову продюсеров готовых навалять все что угодно, от космического триллера до античного блокбастера. Такого не завлечешь сомнительной перспективой высокобюджетной постановки типа "Гладиатора" и "Трои": Стоун знает себе цену и никогда не разменивается по пустякам, его не интересуют ни жанр, ни астрономические гонорары, ни кассовый успех. Даже странно, что этот шестидесятник, до крайности политизированный и целиком сосредоточенный на современных реалиях, вдруг взялся за Александра Македонского. Во всяком случае в его фильмографии нет ни одной исторической картины, воспроизводящей события давно минувших дней. Единственная причина столь экзотического поворота - пристрастие Стоуна к исследованию механизмов власти, тайных и явных; к проблеме лидерства. Недаром героями его фильмов были такие неординарные личности, как Никсон, Кеннеди и Фидель Кастро. Видимо, приступая к биографии Александра Великого, он мечтал раскрутить этот самый механизм власти - в случае Александра почти мистический - до основания, до молекулы, до атома. Мечтал понять, что, собственно, движет человеком, еще в юности давшим себе обет завоевать весь мир и выполнившим его. Однако, будучи режиссером несколько прямолинейным, Стоун с трудом справляется с материалом, требующим тонкого исторического чутья. Того самого чутья, слуха, который, скажем, проявили когда-то Алексей Герман и Светлана Кармалита, написавшие сценарий "Гибель Отрара" - о событиях, происходивших лет восемьсот тому назад. Я уж не говорю об абсолютном слухе Андрея Тарковского, воссоздавшего атмосферу русского Средневековья в "Андрее Рублеве" с пугающей точностью. В отличие от них Стоуна нисколько не беспокоит историческое правдоподобие: Александр то и дело призывает то к "гуманности"(?!): то, еще хлеще, к "толерантности". Заметьте, эти христианско-леволиберальные призывы исходят из уст одного из самых беспощадных завоевателей, к тому же родившегося за триста с лишним лет до появления Христа. Дальше - больше. Завоевав еще пару-тройку народов (непокорных вырезали до последнего младенца), Александр, словно какой-нибудь демократически избранный лидер, страшно обижается на брошенное ему - "тиран". И, обидевшись, так вскипает, что протыкает обидчика копьем. Ничего себе "толерантность"! Впрочем, все эти александровские безобразия и бесчинства неисправимый романтик Стоун не слишком акцентирует. Что бы там ни вытворял его кумир, режиссер, по-видимому, загодя решил ему все простить. И не только за величие духа и непоколебимость в достижении цели. Но и за редкую в таком сильном человеке способность любить. Причем не только женщин. Помимо верного и нежного Гефестиона, нашего воителя все время окружают женоподобные юноши с томно подведенными глазами. Забавно, но по поводу бисексуальности Александра уже вспыхнул международный скандал, дело почти дошло до суда. В роли истца может выступить оскорбленная в лучших чувствах греческая общественность, а в роли ответчика, само собой, Оливер Стоун, посягнувший на святое. Непонятно, правда, как истцы будут доказывать свою правоту: каждому первокурснику истфака доподлинно известно, что в Древней Греции мужеложство являлось практикой, которая освящена традицией. До определенного возраста мальчик обязан был жить с мужчиной, обычно намного старше себя и опытней, что, впрочем, не мешало ему впоследствии жениться и обзаводиться потомством. Более того, любовь между мужчинами считалась гораздо более возвышенной и духовной, нежели обычный брак с женщиной, предназначенной в понимании античных мудрецов лишь для деторождения и поддержания домашнего очага. Так что в чем в чем, а уж в этом Оливер Стоун нисколько не погрешил против истины. Другое дело, что и это пристрастие Александра, для древнего грека ничуть не экзотическое, в интерпретации Стоуна выглядит весьма декоративным. Все эти нежности с Гефестионом, смазливым до тошноты, словно юноша с рекламы VIP-досуга, сразу обнаруживают беспомощность Стоуна, непонимание им средиземноморской культуры, чьи сладострастие и истому так хорошо чувствовал Феллини - да хоть в том же "Сатириконе". К сожалению, Стоуну, при всех его достоинствах, не дана способность видеть сквозь "магический кристалл" времени. Его взгляд, как и положено взгляду шестидесятника и правдолюбца, слишком открыт, его интерпретация слишком прямолинейна, детерминирована, обусловленна. В результате бедняге не только не удается вскрыть, как мечталось, пресловутый механизм власти, но и создать аутентичную атмосферу, те реалии, в которых возможна такая - неограниченная - власть. Единственное, что все же удалось Стоуну - как ни крути, режиссеру колоссального темперамента, - так это батальные сцены. Даже трудно сказать, какая из них лучше - битва с персами или сражение с индийцами. Самолюбивый Стоун лишь изредка использует компьютер, и то - на необозримых общих планах. Все остальное - чистая правда, снятая в условиях, максимально приближенных к боевым. Здесь ему нет равных, за исключением, быть может, Сергея Эйзенштейна, продемонстрировавшего такой же высокий класс в "Александре Невском". Глядя на эту беспощадную рубку, любой, даже самый что ни на есть кабинетный гуманна, испытает "прелесть бешенства", завороженность войной как сугубо мужским делом, прилив адреналина. Уж если женщины на первом просмотре буквально привставали с кресел, сверкая глазами... Любопытная деталь: оксфордский профессор Робин Лэйн Фокс, главный консультант фильма и автор знаменитой книги об Александре Македонском, вместо гонорара попросил Стоуна об оригинальной услуге: лично возглавить атаку македонской кавалерии - один из самых зрелищных эпизодов фильма. По окончании съемок счастливый профессор, радуясь словно мальчишка, говорил, что испытал нечто невообразимое - "будто побывал на службе у самого Александра". Восторженному профессору вторит Колин Фаррел, исполнитель роли Александра: мол, так здорово было повторить путь, который когда-то проделала армия великого полководца. Правда, оговаривается Фаррел, мы-то летели на самолете. Вот именно. Так что не стоит уж так заводиться и, чуть что, стулья ломать... Другие времена, другие песни.
И еще вот -
http://www.kinokadr.ru/main/
http://www.film.ru/article.asp?ID=4066
http://www.filmz.ru/pub/36/4301_1.htm
http://sqd.ru/movies/war/alexander
