Уточннеие про полисы, номы и города-государства

[Лев Агни]

И.М. Дьяконов утверждает следующее: «государственные образования древнейшего Шумера обычно обозначаются как "города-государства". Этот термин, заимствованный из истории античного мира, вряд ли можно признать удачным для данного случая: прежде всего Лагаш, Умма, Ур, Урук и другие шумерские так называемые "города-государства" представляли собой вовсе не города, а более или менее обширные территории, организованные вокруг одного центра, но не с одним, а с целым рядом сравнительно крупных поселений, организационно составлявших одно целое. Во-вторых, у этих поселений общее с городом было только то, что они были обнесены стенами. Население в них было по преимуществу земледельческое. Поэтому если уж заимствовать откуда-то термин для этих объединений, то лучше брать его не из античного мира, а из гораздо более сходного общества - Египта, где подобным объединениям издавна присвоено название "ном" (термин, впрочем, тоже греческий по происхождению, но традиционно связавшийся для нас с древнеегипетскими условиями)» (Государственный строй древнейшего Шумера // Вестник древней истории. - 1952. - №2. - С.13-37
http://www.gerginakkum.ru/bibliography/diakonov/diakonov1952_1.htm

Если мы обратимся к античной истории, то "город-государство" образован от слова "полис", но у этого слова широкое трактование:

полис -


1) акрополь;

2) местность за акрополем с торговой площадью, административными и культовыми зданиями, и т.д.;то что мы называем собственно городом;

3) совокупность граждан (когда в 404г. до н.э. афинский флот с гражданами не захотел возвращаться на родину, они образовывали отдельный полис, правда это было кратковременное явление и экстраординарный случай;

4) граждане, гражданская община, проживающая на определенной территории;

5) полисом ведь могут называть и простую совокупность городов и общин - как, например в истории Фукидида (II.14). В Афинский полис входили города Элевсин,Декелея и др.; Элевсин как одна из пограничных общин поздно вошла в афинский полис, поэтому легко переходила на сторону противников афинян; в спартанский (правильнее, в Лаконию)полис спартанцы и периэкские города-общины, в то время как у самих спартанцев-спартиатов, похоже, городов не было. А.В. Зайков считает, что периэки составляли со спартиатами одну общину, но не имели всей полноты прав http://elar.urfu.ru/bitstream/10995/2514/1/adsv-24-03.pdf

В сознании древних греков деревня и город еще не противопоставлялись, историк Фукидид к концу ранней классики понимает разницу между городом с городскими стенами и сельской местностью, но особой разницы /отдельных структур/ в том не видит. Поэтому приведенные слова Дьяконова

представляли собой вовсе не города, а более или менее обширные территории, организованные вокруг одного центра, но не с одним, а с целым рядом сравнительно крупных поселений, организационно составлявших одно целое. Во-вторых, у этих поселений общее с городом было только то, что они были обнесены стенами. Население в них было по преимуществу земледельческое.

можно распространять на греческие полисы. То есть полисы внутри афинского полиса пользовались правами афинских граждан. В Лаконии, возможно, что-то похожее было и с общинами периэков (у меня тоже возникало ощущение, что Ксенофонт чуть ли не через дефис упоминает гоплитов-спартиатов и гоплитов лаконцев-периэков, стоящих рядом друг с другом, даже когда он пишет про лаконцев, то под ними, видимо, следует понимать спартиатов+периэков; но одно дело стоять в строю, в фаланге, другое реальное обладание гражданскими правами, поэтому здесь еще нужно уточнять). И вот думаешь, что номы и полисы - это социумы одного порядка политогенеза, где основой выступает община. Поэтому называть полисы в буквальном смысле (полис - город,государство) нельзя. Спарта не была собственно городом, а в Афинах были другие города, которые образовывали афинский полис, государство-общину.

Что считать полисом и как его выводить?

Ю.В. Андреев, антиковед, вообще отказывал в полисности тем греческим государствам, где наличествовала тирания.

Маяк ( Рим первых царей. Генезис римского полиса) ищет полис через землю, общественные связи, отмечая наличие гражданских общин вообще в разных уголках планеты, на востоке.

Мне кажется она, как и некоторые другие исследователи,в основном востоковеды, находится под влиянием идей Дьяконова-Якобсона. Выискивая полис через землю и общинные отношения мы зайдем в тупик, так как найдем общину, которую я в общем смысле именую земледельческой: найдутся полноправные и неполноправные члены. В то время как полис следует вычленять из наличия гражданской общины, гражданских прав, поскольку гражданство в Риме и Греции формируется разными путями. Если в Греции гражданин определяется по отношению к земле и письменно закрепленными правами с помощью цензовости (чем меньше или хуже надел земли, тем больше вероятности заложить ее и в конце концов потерять, стать нищим и в тоге выбыть из гражданского коллектива); то в Риме земля не была столь однобоко-фундаментальна в гражданской общине, поскольку добавлялись плебеи, то есть проблематика членства в общине имела двоякий характер. К середине IIIв. до н.э. плебеи добились гражданских прав и принятия в гражданскую общину; латины постепенно сливались с римлянами; система гражданских прав давала Риму возможность пополнять гражданский коллектив или устанавливать градацию как в случае с колониями, куда выводились обезземеленные, но не потерявшие гражданства члены общины. ____________ Я уточняю. Правильно ли я понимаю все это? Может будут какие возражения, соображения, указания на источники?

 

[Chernish]

Трудно сказать что именно имел в виду Дьяков другие, т.к. они имхо пытаются выразить словами то что видят но слова не подходят, ухватывая только какую-то часть картины, и выходит во всех случаях неточно и однобоко. Но вот что в понимании и ощущении глубокого различия восточных городов и греко-римских полисов/муниципиев он прав - я бы подписался. Земля, не земля.. фигня марксистская (я бы сказал - псевдомарксистская). Гражданство и самоуправление - намного важнее. Какая у фетов или пролетариев земля? Но - граждане и в самоуправлении участвуют (неважно как и с какой реальной властью - участвуют, граждане!). А на востоке - рабы (по греческой терминологии). Тут как с русскими городами Московского царства и европейскими. Вроде город а на деле - пропасть с Европой. Не то совсем. А когда Петр цеха/магистраты насадил - еще хуже стало, в России аж "крепостной рабочий класс" появился.

Имхо - я бы не рискнул влезать в терминологические споры с востоковедами но для себя однозначно разделил восточные города (даже вавилонские!) и античный полис/муниципий. Разные оне. По существу разные.

 

[Лев Агни]

Спасибо за мнение.

На всякий случай уточню, во избежание путаницы, что имеется ввиду востоковед Дьяконов, а не антиковед ,Ю.В, Дьяков

Сам Дьяконов и сравнивал-сопоставлял в чем схожесть и различие - между городами Востока и античной Европы. Но он думал, что община на востоке есть та же самая гражданская община что была в Греции и Риме. Ему и Якобсону пытались отвечать античники в начале 80-х, когда "идея пошла в массы" и она стала обсуждаться на конференциях, вроде Андреева, но более конкретный и детальный разбор (у Андреева было много отвлеченностей и советского марксизма), на мой взгляд, дал Евсеенко в статье к вопросу о гражданской общине в древнем мире .

Дьяконов - мировой ученый, но даже такие ученые ошибаются.

Маяк в историог. обзоре ("Рим первых царей...") ссылается на мнение Кошеленко в вопросе различия полиса и города. Думается, здесь просто происходит путаница относительно слова "полис" и содержательного наполнения относительно контекста, в котором он употребляется. И она же в обзоре пишет (С.24): "Обычно при определении полиса учитывается такой признак, как наличие гражданского коллектива" и далее, через предложение следует упоминание Дьяконова и других востоковедов, находившие гражданские общины на востоке. Сама она конкретно свое мнение не высказывает, но раз упоминает гражданскую общину на востоке, значит, этот признак не считает важным для определения полиса, в конце обзора она тезисно обозначает задачу выяснения процесса образования римского полиса: социальные структуры, аграрные отношения, система управления Римом в период его синойкизма. То есть самое главное - формирование гражданской общины оказывается за бортом.

Поэтому я и пытаюсь профильтровать мнения (выявить ошибки вроде гражданской общины на Востоке и как они могли повлиять на мнения), определиться с понятиями, чтобы уложить в некую понятную систему, чтобы меньше было путаницы.

 

[Chernish]

Лев Агни - 3/10/2014 23:27

имеется ввиду востоковед Дьяконов, а не антиковед ,Ю.В, Дьяков

Блин, я просто ошибся. Разумеется, Дьяконов, востоковед, я другого и не знаю - старый наверное уже стал, молодых ученых не замечаю ))

Имхо, полис - это форма сообщества, т.е. в первую очередь и по определению - отношения между людьми. По разным поводам, не только по земле. И земля вообще не главное (хотя имущественный статус и играл важную роль). Отношения между членами общины в полисе/муниципиями - другие чем в восточных общинах. Из этих отношений, разного положения общинников - и выросло полисное гражданство (какое "гражданство" на востоке?) Поэтому - существенное различие между полисом и восточными общинами.
Но в терминологических изысканиях часто и много туману напускают и трудно бывает разобраться в сути споров.

 

[Лев Агни]

Вынесу на обсуждение (фрагмент).

Понятие "город-государство" давно критикуется, но продолжает широко использоваться в Антиковедении. И не только в Антиковедении.

_____________________________________


Античный полис нельзя называть городом-государством, так как в полисе, помимо одного «центрального» города могли иметься прочие города, как на примере приведенного полиса Спарты и Лакедемона (что из них считать полисом?), а так же на примере территориально большого афинского полиса — в нем, помимо собственно Афин, находился, например, город Элевсин. Государство могло не ограничиваться одним городом и одной общиной. Город еще не мыслился как отдельная территория, противопоставляемая сельской местности, поэтому он не может служить какой-то отдельной категорией, противопоставленной полису и государству. В нашей системе координат следует говорить о полисе как о государство-общине или общины-государство: община по факту самоуправлялась, но зачастую сливалась с государством и обладала аппаратом управления, компетенция которого выходила за рамки собственно гражданской общины. Сама гражданская община древними греками понималась как общее дело, однако, ряд новых институтов в виде правительственного аппарата позволяют говорить о рождении чего-то нового, а именно — государства. Но государство будучи слито с гражданской общиной не исчерпывалось только делами управления одной гражданской общины.


Из древнеримской истории нам известно, что население города Тускула уже около 380г. до н.э. получило гражданские права (Liv. VI.26.8). Цицерон в защитительной речи Л.К.Бальа пишет: «О превосходные законы, по внушению богов установленные нашими предками уже при появлении имени римлян и гласящие, что ни один из нас не может принадлежать более чем к одной гражданской общине (ведь несходство между гражданскими общинами непременно должно сопровождаться различиями в праве), что никто не должен против своей воли менять гражданство и не должен оставаться гражданином против своей воли! Вот каковы прочнейшие основы нашей свободы: каждый волен и сохранять свое право, и отказаться от него. Уже одно, вне всяких сомнений, укрепило нашу державу и возвеличило имя римского народа: первый создатель этого города, Ромул, доказал своим договором с сабинянами, что наше государство надо увеличивать, принимая в него даже врагов. На основании его убедительного примера предки наши никогда не упускали случая даровать и распространить права гражданства. Поэтому многие жители Лация, как тускуланцы, как ланувийцы, а также целые племена из других областей, как племена сабинян, вольсков, герников, были приняты в число наших граждан; никаких людей из этих гражданских общин не заставили бы переменить гражданство, если бы они того не желали, а если бы кто-нибудь и получил права нашего гражданства по милости нашего народа, то никакой союзный договор не казался бы нарушенным. » (Цицерон М.Т. Речь в защиту Луция Корнелия Бальба (пер.В.О. Горнштейна) [Электронный ресурс] / Древний Рим; античная литература. Режим доступа: http://ancientrome.ru/antlitr/t.htm?a=1414760387 (дата обращения: 17.12.2014). Так, в Римской республике, помимо Рима оказывался город Тускул. Говорить о Риме с его колониями в контексте город-государство тоже представляется затруднительным, подчас абсурдным. В отличие от греческих колоний, римские колонии не становились самостоятельными полисами, но превращались в отдельные города-муниципии.


Государство-община в моем понимание это сочетание двух структур – общинной и внеобщинной, общинной и надобщинной. Государство рождается в одной конкретной общине, сливается с нею, но с течением времени происходит размежевание общинных и государственных структур, вырастает государство как отдельная корпорация, которая включает в себя общину, но пытается найти механизм управления другими общинами и каким-то образом приблизить чужаков.


В государство-общине политические институты (зачастую их трудно отделить от религиозного, социального «наслоения»), правительственный аппарат сливаются не только с гражданской общиной, но могут и выходить за ее рамки, регулировать межполисно-общинные отношения, заниматься социальной регуляцией внутриполиса, как в Риме — в случае с квиритами и плебеями, с колониями и муниципиями. Государство прежде всего было слито с гражданской общиной, но в полисе могли быть помимо столицы другие города. Пример Спарты показывает, что государство (в нашем понимании) не ограничивается одной гражданской общиной (например, Афины, Коринф). Лакедемон как государственное «союзное» образование включает в себя спартанскую и периэкские общины. Охарактеризовать Спарту и Лакедемон можно по следующей схеме. Спарта — гражданская община, следовательно, полис. Лакедемонской гражданской общины не существовало, но Лакедемон управлялся гражданами Спарты, следовательно, его можно определить как политию надполисного и (или) межполисного характера, или федеративным государством. Между тем, у греков не существовало последовательной терминологии при использовании значения «полиса» и государственных образований. Понятие полиса размывалось, использовалось в зависимости от контекста, уподобления, когда, видимо, не имелось точного греческого эквивалента. Хрестоматийное уподобление Ксенофонтом похода 10 тысяч греков полису, очевидно, так и следует считать, уподоблением, но не отождествлением.


В современной терминологии полис применительно к античной истории принято отождествлять с гражданской общиной. В то же время сами греки с понятием гражданской общины связывали понятие государства (общее дело). Яркий пример несоответствия гражданской общины и государства дает Спарта и Лакедемон. Исходя из ранее предложенной схемы, классифицировать Спарту можно как полис и гражданскую общину, Лакедемон как общины-государство.


Когда мы говорим о полисе как городе-государстве или коллективе граждан, происходит смешение полиса разных временных пониманий как: 1) акрополь; 2) собственно город или поселок рядом с Акрополем; 3) совокупность граждан; гражданская община; 4) государство в современном бюрократическом и вэберовском понимании (и в таком понимании полис государством не является); 5) государство в греческом понимании. Я предлагаю использовать категорию община/ы-государство (предварительное обозначение), дабы избежать проблем с классификацией Рима полисом и городом-государством, одновременно оно позволит конкретно шумерские и античные политические образования поставить в одну стадиальную группу перехода от догосударственных обществ к государственным. После присоединения к Риму Тускула, Римскую республику можно считать многогородским и многообщинным государством (в современном понимании — многополисным). Как известно, Рим со временем присоединял все больше чужеземных общин и территорий, но все эти общины и территории объединяло римское господство, римская власть, римская государственность. Мне пока трудно подобрать словосочетание для еще не «расчлененных» понятий государства и общины, когда государство могло представлять собою соединение разных общин. Громоздкое понятие община/ы-государство не является удачным. И по своей общей классификации оно вполне сопоставимо с раннединастическими номами Шумера.


В процессе эволюции, Римский полис стал выходить за рамки самоуправляемой единицы, вынужденный перерождаться в государство надполисного уровня — еще задолго до именуемой в историографии периода «империи». Рим как полис (и как республика), вырастая из замкнутой локальной единицы (да и была ли римская гражданская община такой же замкнутой как гражданские общины греков?) принимал в себя чужаков и плебеев, и постепенно они обретали гражданские права. В последующем, в Риме происходит переход к использованию Сенатом профессиональной армии (явление не свойственное общинным отношениям), а еще позже, при Октавиане, в Риме нарождается центральная имперская канцелярия, которая в итоге подменяла сенатский аппарат управления. Важно заметить, Рим в рамках Италии начинал фигурировать как территориальное государство, а вот когда он таковым стал в рамках всей Республики и стал ли вообще — отдельный вопрос.


Одновременно, эллинистические полисы и государства продолжали находиться у Рима и в Римской Республике не на подчиненном бюрократическом уровне, а в большей степени на принудительно-союзных условиях (Смышляев А.Л. Civilis dominatio: Римский наместник в провинциальном городе // Вестник древней истории. – 1997 –  № 3. – С. 24—35; он же. Характер принципата [Электронный ресурс] / Древний Рим. Режим доступа: http://ancientrome.ru/publik/article.htm?a=1293446283 (дата обращения: 10.12.2014)). Между центральной римской властью и местной, полисной, существовал компромисс. Римская власть в виде аппарата управления не проникала до каждой ячейки — полиса, ограничиваясь общепровинциальным уровнем. Думается, этот процесс на «западе» шел быстрее, чем на «востоке», где продолжал существовать полисный эллинистический мир. Границы между полисами, общинами и центром, размывались еще больше. Граждане своих полисов превращались в подданных императора. Государство стал олицетворять собою император, он же держал в своих руках центральный аппарат управления. И поскольку император вместе с чиновничьим аппаратом все больше отделялся от общины, то правительственные структуры все больше превращались в отдельную корпорацию - государство. Стала ли Римская республика периода принципата и домината до конца централизованным государством — вопрос, на который пока трудно ответить.

____________

Кстати, не нашел в ВДИ (1986, № 4. С. 235—252) речи Цицерона в защиту Луция Корнелия Бальба в переводе В. О. Горенштейна, как о том пишут на сайте Д.Рим.

 

[Лев Агни]

Кстати, не нашел в ВДИ (1986, № 4. С. 235—252) речи Цицерона в защиту Луция Корнелия Бальба в переводе В. О. Горенштейна, как о том пишут на сайте Д.Рим.

ВДИ. - 1987 - №2. - С.235-252.

 

[Лев Агни]

Не давался мне этот фрагмент. Вроде теперь должно лучше восприниматься.
___________________________

Античный полис нельзя называть городом-государством, так как в полисе, помимо одного города могли иметься прочие города — пример тому Лакедемон, Афины, Рим. Государство могло не ограничиваться одним городом и одной общиной. Да и город еще не мыслился как отдельная территория, противопоставляемая сельской местности, поэтому он не может служить изъятым из полиса или государства.


Из древнеримской истории нам известно, что население города Тускула уже около 380г. до н.э. получило гражданские права (Liv. VI.26.8). Цицерон в защитительной речи Л.К.Бальба пишет: «О превосходные законы, по внушению богов установленные нашими предками уже при появлении имени римлян и гласящие, что ни один из нас не может принадлежать более чем к одной гражданской общине (ведь несходство между гражданскими общинами непременно должно сопровождаться различиями в праве), что никто не должен против своей воли менять гражданство и не должен оставаться гражданином против своей воли! Вот каковы прочнейшие основы нашей свободы: каждый волен и сохранять свое право, и отказаться от него. Уже одно, вне всяких сомнений, укрепило нашу державу и возвеличило имя римского народа: первый создатель этого города, Ромул, доказал своим договором с сабинянами, что наше государство надо увеличивать, принимая в него даже врагов. На основании его убедительного примера предки наши никогда не упускали случая даровать и распространить права гражданства. Поэтому многие жители Лация, как тускуланцы, как ланувийцы, а также целые племена из других областей, как племена сабинян, вольсков, герников, были приняты в число наших граждан; никаких людей из этих гражданских общин не заставили бы переменить гражданство, если бы они того не желали, а если бы кто-нибудь и получил права нашего гражданства по милости нашего народа, то никакой союзный договор не казался бы нарушенным. » (Цицерон М.Т. Речь в защиту Луция Корнелия Бальба (пер.В.О. Горнштейна) [Электронный ресурс] / Древний Рим; античная литература. Режим доступа: http://ancientrome.ru/antlitr/t.htm?a=1414760387 (дата обращения: 17.12.2014). Так, в Римской республике, помимо Рима оказывался город Тускул. Говорить о Риме с его колониями в контексте «город-государство» тоже представляется затруднительным, подчас абсурдным. В отличие от греческих колоний, римские колонии не становились самостоятельными полисами, но превращались в отдельные города-муниципии.


Государство-община в моем понимание это сочетание двух структур – общинной и внеобщинной, общинной и надобщинной. В Греции долгое время государство и община не были «расщеплены», отделены друг от друга. Почему? Вся полисная идеология категорически не могла принять идею наследственной монархии, — монархия имелась только в Спарте, да и то ограниченная. Предполагаю, по причине сохранения общинных отношений, боязни передачи власти в руки одного человека (греческую тиранию нельзя отождествлять с "восточной монархией"). И тут мы находим близкую, но противоположность в Египте и Шумере. Правитель (абстрактно) отделяясь от общества в имущественном и институциональном положении, практически стремился к контролю за войском. А поскольку он брал на себя функции по обороне своей общины, своего «государства» от чужаков, то и стремился к контролю за торговлей и торговыми путями, к доступу за перераспределением прибавочного продукта (например, чтобы кормить свое войско), за землей, основы аграрных обществ. Требовалось привлечь на свою сторону если не всю, то часть элиты; требовалось легализовать и сакрализовать свою власть (выработать определенную идеологию). И для того требовалось делиться частично своей властью (раздавать должности в совете, к примеру), даровать землю и блага тем, кто верно служил и был полезен. В афроазиатских обществах, таким образом, появился царский сектор хозяйства, появлялась бюрократия, то есть прослойка людей, не связанная с общиной. За дальностью лет, источниковой фрагментарность, этот процесс дифференциации общинных и государственных структур пока плохо удается проследить. Другое дело Рим. В эпоху республиканских гражданских войск представители олигархии стремятся добиться права на сбор войск, их содержание, и, другой момент, — получить доступ к источнику финансов. За счет постоянных войн, грабежей, полководцам удавалось привлекать на свою сторону воинов, часть римской элиты, нанимать войска. Но из-за естественной боязни прочих «отцов отечества», армию приходилось распускать. Возникали разногласия, недовольства, гражданские войны. В конечно итоге, с победой Октавиана, началась другая эпоха. Октавиан официально закрепил за собой право на содержание армии, для чего ему требовалось получить часть сенатских провинций и право на сбор налогов. Очевидно, для того ему понадобился свой орган, который ведал бы и сбором налогов, и вершил бы суд, и брал на себя прочие государственные функции — появляется императорская канцелярия. Государство теперь уже сближается с императором и его аппаратом управления. Общинные отношения уходят, либо трансформируются в новые понятия: принцепс — не просто «отец отечества», первый среди равных, но главный среди равных, а потом и вовсе «доминус», господин (любопытная цепочка именования императора принцепсом и доминусом прослежена в «Реальном словаре классических древностей» Ф.Люкбера в статье «Dominus»); Сенат — из высшего управленческого органа превращался в совещательный или в законодательный орган того, что уже решено императором; если в "республиканский период" прицепс - один из членов Сената, то в императорский период принцепс выделяется в отдельный институт, который неотделим от Римской республики. Одновременно, продолжает идти процесс превращения Римской республики в надполисное государство, или в неполисное (?). Стиралась грань между италиками и римлянами, но в эллинистических провинциях, изобилующими полисами, процесс упадка полисных структур, был трудным и долгим.


Вкратце можно сказать, государство (равно, правительственный аппарат) рождается в одной конкретной общине, сливается с нею, но с течением времени происходит размежевание общинных и государственных структур, вырастает государство как отдельная корпорация, которая включает в себя общину, но пытается найти механизм управления другими общинами и каким-то образом приблизить чужаков. В Риме — случай с квиритами и плебеями, с колониями и муниципиями. В Лакедемоне — случай со спартанцами и периэками.
Пример Спарты показывает, что государство (в нашем понимании) не ограничивается одной гражданской общиной. Лакедемон как государственное «союзное» образование включает в себя спартанскую и периэкские общины, и охарактеризовать Спарту и Лакедемон можно по следующей схеме. Спарта — гражданская община, следовательно, полис. Лакедемонской гражданской общины не существовало, но Лакедемон управлялся гражданами Спарты, следовательно, его можно определить как политию надполисного и (или) межполисного характера, или федеративным государством (протогосударством — не важно). Между тем, у греков не существовало последовательной терминологии при использовании значения «полиса» и государственных образований, отсюда могут возникать терминологические проблемы... и наша схема всего лишь - предложение.


В современной терминологии полис применительно к античной истории принято отождествлять с гражданской общиной. В то же время сами греки с понятием гражданской общины связывали понятие государства. Яркий пример несоответствия гражданской общины и государства дает Спарта и Лакедемон. Исходя из ранее предложенной схемы, классифицировать Спарту можно как полис и гражданскую общину, Лакедемон как общины-государство.


Таким образом, когда мы говорим о полисе как о городе-государстве или коллективе граждан, происходит смешение полиса разных временных пониманий как: 1) акрополь; 2) собственно город или поселок рядом с Акрополем; 3) совокупность граждан; гражданская община; 4) государство в современном бюрократическом и вэберовском понимании (и в таком понимании полис государством не является); 5) государство в греческом понимании. Я предлагаю отказаться от сомнительного использования категории «город-государство», перейти к более точному «община-государство», впрочем, нуждающееся в дополнительном смысле — возможной многообщинности, т. е. государство-общины(множ. число). Данное обозначение позволит шумерские и античные политические образования поставить в одну стадиальную группу перехода от догосударственных обществ к государственным. После присоединения к Риму Тускула, Римскую республику можно считать многогородским и многообщинным государством. Как известно, Рим со временем присоединял все больше чужеземных общин и территорий, но все эти общины и территории объединяло римское господство, римская власть. Мне пока трудно подобрать словосочетание для еще не «расчлененных» понятий государства и общины, когда государство могло представлять собою соединение разных общин. Так что, громоздкое понятие община/ы-государство не является удачным. По своей общей классификации оно вполне сопоставимо с раннединастическими номами Шумера, объединяет ном и полис в одну государствоведческую категорию.


Хотелось бы продолжить мысль о переходе Рима из полисного в надполисный вид государства. Однородным государством по факту он не был. Эллинистические полисы в Римской республике продолжали находиться не на подчиненном бюрократическом уровне, а в большей степени на принудительно-союзных условиях (Смышляев А.Л. Civilis dominatio: Римский наместник в провинциальном городе // Вестник древней истории. – 1997 –  № 3. – С. 24—35; он же. Характер принципата [Электронный ресурс] / Древний Рим. Режим доступа: http://ancientrome.ru/publik/article.htm?a=1293446283 (дата обращения: 10.12.2014)). Между центральной римской властью и местной, полисной, существовал компромисс. Римская власть не проникала до каждой ячейки — полиса, ограничиваясь общепровинциальным уровнем. Римские наместники скорее выполняли дипломатическую миссию, нежели управленческую.


С проведением различных реформ, превращением принцепса в самодержца, менялось и римское государство. Республику требовалось приводить к какой-то однородности, устанавливать «вертикаль власти» - от императора до каждого жителя империи, минуя полисные, общинные отношения. Стала ли Римская республика периода домината и периода оседания на ее территории варварских племен до конца централизованным государством — интересный вопрос, на который пока трудно ответить.

Смысл приведенных примеров из античной истории показывает всю неоднозначность наших словоупотреблений. Рим, видимо, не стал империей в "императорское время", по крайней мере, в первые два века нашей эры, это точно. Сложно и Рим считать полностью "территориальным государством", аналогично, "городом-государством" в его республиканский период. На мой взгляд, слишком много несоответствия между вновь добытым историческим материалом и нашими общепринятыми воззрениями на мир античных греков и римлян. Вдобавок, между Римом и греческими обществами гораздо больше различий, нежели сходства.

Римляне в отношении своей республики не использовали слова "полис", обладавшее у греков многими значениями (может быть от того, что хорошо знали греческий язык и видели различия?), сама концепция "классического полиса" явно нуждается в переосмыслении и коррективах (что считать полисом Спарту или Лакедемон? ).

 

[Лев Агни]

Наверное сюда добавлю комментарий.

Недавно у В.В. Емельянова в ЖЖ снова затронут был вопрос наличия гражданства на Востоке. Вновь обращаясь к древневосточной истории и сравнивая с античной историей, у меня появлялось некое чувство дежа вю.

Аспект государства-общины затрагивался ранее в комментариях. Ни в Греции ни в Месопотамии не было специального обозначения города и деревни. Что в Греции что в Шумере полис и ном мыслились одной категорией - и общиной и государством, но это не означало что сами древние не понимали разницу между городом и не городом. Тем не менее ном и полис включали в себя следующую триаду: община-государство-город. Сами востоковеды указывают на то, что в Шумере было несколько "городов" в одном номе из которых один был более значителен, отсюда более правомерное название "номовых государств", а не "городов-государств"...


Когда я перечитывал социально-политическую историю Шумера, у меня и возникало чувство уже читанного ранее только в другом историческом периоде... Борьба народного собрания с лугалями-полководцами, борьба рядовых общинников с родовой аристократией и так сказать, "богачами", за кассацию долгов, перераспределение земельных наделов и т.д.; борьбу лугалей-царей с олигархией и жречеством. Все это очень напоминает архаический полис и "старшую тиранию", кроме жреческой составляющей, поскольку в Греции да и в Риме жречество никогда не являлось такой социально-политической и экономической силой. как в Шумере.

Вроде бы зачатки гражданских институтов имелись на Древнем Востоке, в шумеро-аккадский период истории. Этот период можно приблизить к архаическому периоду в Греции. Вроде бы даже свободные города Вавилонии можно приблизить к сравнению с эллинистическим полисом - соседство с центральной властью. Но я не нахожу того общего, чтобы можно было сопоставить ном и классический полис, в котором и оформляется понятие гражданства (в принципе, клас. полис тем и отличается от архаического полиса).

На мой взгляд, Греция и Рим прошли тот же путь, что и в Месопотамии только в быстром темпе и в новых условиях распространения железа и появления денег в виде монет (после крито-минойского периода). Но на "Востоке" гражданский институт не был до конца институционально оформлен: государство и центральная власть подавляла общину, подчиняла ее, поэтому не сформировалось понятие гражданства. Востоковедам осталось найти аналог классическому полису

Удивляет то, насколько близко шли пути "Запада" и "Востока".

 

[Лев Агни]

Рекс (Reх), Басилевс (Βασιλεύς) и энси/лугаль (тут так же вариации )

Эти слова-понятия стандартно переводятся "царь" (англ.king). Все эти слова, которые в разные периоды могли содержать существенные нюансы вносят некоторую сумятицу (в русском языке, с вековым самодержавием тем более), поэтому бывает забавно читать про царей в родовом обществе, где продолжают сохраняться сильные общинные порядки.


Можно привести такой пример. Лат. dominus - господин, с которым можно было уважительно обращаться к неизвестному человеку на улице Рима, это слово не содержало первоначально политического смысла, которое приобрело в "императорское время", особенно при Диоклетиане, став фактически обозначать "государь", "самодержец" по отношению к другим, рабам, подданным, холопам.

Слова меняют свое значения, а подчас переводят стандартно.


Фактически

Рекс - у древних римлян военный вождь, который избирается Сенатом, старейшинами, базилевс тоже что-то вроде предводителя дружины, вождя, который стремится к наследственной власти, хотя имеется палитра смысловых значений и употреблений.

Энси/лугаль - тоже не монарх, а скорее военный предводитель, который в принципе может избираться.


Может быть применительно к архаическим временам более адекватнее переводить слово "рекс" и "базилевс" "вождь", словом более соответствующим до и протогосударственным временам определенных обществ?

 

[Лев Агни]

К чему собственно веду.

Изначальное недопонимание "Востока" начинается уже с понятий. Раз в Шумере были цари, значит, была монархия, была восточная деспотия, если не деспотия, то что-то вроде того. В Греции и Риме ничего подобного не было, патамушта разные цивилизации. Все эти "цивилизации" - чушь собачья. [SUB]Марксизм, хардкор, только хардкор[/SUB] Лучше говорить через систему элементов марксизма о стадиальности развития общества (с рабством и прочим, конечно, это перебор), и я все это могу наблюдать на примере римской, греческой и частично шумерской истории.

Дело в том, что более поздние понятия переносятся на более раннее время - царь в новой Ассирии и Персии это не "царь" в Шумере. Б(в)азилевс в Византии это не базилевс античности. Рекс в Риме не такой уж царь-монарх, даже бывает путаница в обозначении варварских вождей при нашествии на Римскую империю, именуемых "рексами", а в английском манере переводили "king" (так же обозначают и египетских фараонов) в привычном монархическом понимании, хотя оказывалось, что в источниках это были именно племенные вожди или предводители дружин (тот же Одоакр-рекс, как выяснилось, он был вовсе не король в привычном понимании, а какой-то военный предводитель...тем не менее миф продолжает жить).

Уже за привычными словами встает первая стена непонимания или недопонимания разных обществ....Вероятно, в царском Риме демократии было меньше, чем в раннединастическом Шумере...Но ведь в Шумере были цари, а значит, деспоты! И тут может для кого-то наступить полный разрыв шаблона в связи с тем, что это были не те цари, под которыми мы привычно подразумеваем монарха, а, например, обычные усиливающиеся аристократы в расслаивающейся среде общинников. Поэтому употребление понятий в историческом контексте может помочь улучшить понимание исторической реальности, которое и без того скудно, заполитизровано и бывает надуманным.

 

[Лев Агни]

Постепенно "погружаясь" в исторический материал прихожу к тому выводу, что разницы между "полисом" и "номом", возможно, не существует. А если существует, то исторические категории и концепции нуждаются в переосмыслении и совершенно ином теоретико-конструктивном построении. Возможно, понадобится иная категория, но, видимо, не "город-государство", не отвечающая ни историзму, ни адекватности применения в историографии, ни заключенному в нем смыслу. Но что-то иное.

Когда конструировалась научная европейская историография в 18-19в., то полагалось, что тот деспотичный и исламский Восток, который видели и знали европейцы существовал всегда (да и собственно древнюю восточную историю стали нормально изучать только на рубеже 19-20 веков, после расшифровки клинописи и египетских иероглифов, и то, до сих пор еще не расшифровали до конца, а учитывая письменность этруссков и Эблы нас еще ждет много сюрпризов). Например, археолог Вулли, раскопавший Ур, представлял его в большей степени этаким типично восточным исламским городом с пышными базарами и пр. (о критичном отношении к работе Вулли и его построениям интересно прочитать книгу Дьяконова "Люди города Ура", 1990). Хотя город уже был достаточно развитым, но еще в нем сохранялись общинные отношения. Более конкретные сведения о судьбе городских общин в Месопотамии ко времени III династии Ура и в последующем пока (или навсегда) потомству недоступны или несут фрагментарный характер, из чего трудно выстроить что-то целостное. Тем не менее, абсолютно типологически "западные" полисы можно отождествить с "восточными" номами на заре зарождения государства, но с местными особенностями. Расслоение общества, зарождение государственных структур и т.д. (весь набор от Фергюсона, Сен-Симона и до современности, что не умаляет достижений древних о происхождении человека и процессе появления человеческого общества, изложенные и у Цицерона и у Лукреция) - присуще не всему, но подавляющему большинству человеческих групп. Процесс один, а вариаций его множество.

Европейские ученые а-приори подходили к Востоку, считая, в Европе появилась гражданская община сразу и сама собой. например Ф. де Куланж пишет:

Политические учреждения гражданской общины родились вместе с нею самой и в один и тот же день. Каждый член гражданской общины носил их в самом себе, потому что они коренились в зародыше в верованиях и религии каждого человека.

Гражданин узнавался по тому обстоятельству, что он принимал участие в культе гражданской общины, и от этого участия он получал все свои гражданские и политические права. Тот, кто отрекался от культа, — отрекался и от прав.

Если мы пожелаем охарактеризовать гражданина античного времени по его наиболее существенным признакам, то мы должны будем сказать, что это человек, владеющий религией гражданской общины, чтущий тех же богов, что и она; человек, за которого архонт или притан приносят ежедневные жертвы; человек, имеющий право приближаться к алтарю, входить в священный круг, где происходят народные собрания; присутствовать на священных празднествах, принимать участие в шествиях, присоединяться к пению священных гимнов, участвовать в священной трапезе, получать свою долю жертвенного мяса. Это человек, поклявшийся также, в тот день, когда он был включен в список граждан, исполнять обряды священного культа богов и бороться за них. Обратите внимание на термины языка: быть принятым в число граждан выражалось по-гречески μετεῖναι τῶν ἱερῶν — принимать участие в священных делах.

Здесь историк имеет ввиду всего лишь принадлежность к общине. Тут возникает вопрос: почему общинник стал вдруг гражданином? Или Куланж просто говорит, что, раз зародилось государство, значит, общинник автоматически гражданин, не задаваясь вопрос, а были ли у него гражданские права и что его отличало от других, почему одни имели полноту прав, а другие нет. Эта мысль Куланжа была сильно доработана историками, отображенную в концепции античного полиса: под гражданской общиной понимали еще наличие письменным законов в полисе, что и определяет классический полис и дает основания общину считать гражданской. Теперь представьте, что вся эта концепция полиса с гражданством и гражданскими правами до сих не переосмыслена, до сих пор не отделены зерна от плевел.


Полис- это всего лишь простая, но не гражданская община, если мы говорим о полисе, подразумевая гражданскую общину, тогда нужно подразумевать классический полис и ни в коем случае не путать просто полис и гражданскую общину

В Шумере точно установлено, что существовал общинный орган (совет старейшин и народное собрание), законодательные своды фиксируют в Шумере и потом в Вавилонии наличие свободных общинников, граждан своего государства, которые в принципе не отличимы от таких же свободных общинников греческих полисов.

Короче говоря, концепция полиса=гражданская община требует переосмысления. Либо под полисом понимать просто территорию со свободными общинниками (не путать и не называть ее автоматически гражданской), либо под полисом понимать только классический полис, где имеются письменные законы и, по определению Аристотеля "Мы же считаем гражданами тех, кто участвует в суде и в народном собрании. Примерно такое определение понятия гражданина лучше всего подходит ко всем тем, кто именуется гражданами".

Ибо полис - очень такое распространенное слово. Как пишет известный античник Андреев:

Уже давно было замечено, что Гомер знает только одну форму человеческого общежития, которую он сам называет «полисом»53. Встречающиеся в поэмах термины άστυ и πτολίεθρον при ближайшем рассмотрении оказываются просто синонимами этого слова. Среди народов и племен, фигурирующих в эпосе, полис имеет поистине универсальное распространение. Даже дикари, вроде киммерийцев и лестригонов, живут полисами (Od. X, 105 sqq.; XI, 14).

http://www.sno.pro1.ru/lib/andreev_gomerovskoe_obshestvo/8.htm

И у Павсания в "Описании Эллады" (X. 4. 1) оно повсюду употребляется и сам он на примере горных селений Панопея входит в ступор, именуя все это полисом.

Тут снова встает проблема понятий, слово вроде бы есть, а оно наполнено совершенно различным содержанием и встречается в разные исторические периоды, создавая путаницу и произвольное употребление.

Так что, между восточными номами и полисами может и не быть принципиальной разницы. Да и само обозначение в Античности полисов и номов т.н. "Городов-государств" - так же, рискуют быть определены неадекватными. Применительно к Шумеру пока неизвестно как функционировали царские и общинные структуры, где лежала грань между ними, как они взаимодействовали друг с другом. Был ли у общинников свой суд, если был, то концепция полиса с наличием гражданской общины вообще рухнет, как карточный домик.

Важно заметить. Свободные города Вавилонии в эпоху, современную античным греческим городам вынуждены были соседствовать с центральной властью. И здесь может возникнуть дилемма. А так ли уж принципальна разница между городами раннединастического Шумера, потом Вавилонии и греческими и эллинистическими полисами, как пишет Аристотель

Ведь часто мы встречаем разногласие в определении понятия гражданина: не все согласны считать гражданином одного и того же; тот, кто в демократии гражданин, (5) в олигархии часто уже не гражданин.

, то таковых полисов было очень мало. И тут Рим вообще рискует остаться без демократии и гражданства, который от восточных номов-то практически не отличим, а точнее не от номов, а от типичных государственных образований, где происходит расслоение общества, зарождение государственности и аристократия аллергически относится к любому, кто начнет шибко выделяться и подминать под себя власть в государстве.

В Египте, скорее всего община очень рано потеряла свою свободу и общинные структуры подавлялись царской бюрократией, но пока неизвестно как обстояло дело в Эбле и том же Эламе, не говоря о других регионах (напр. "Хараппской цивилизации"). Поэтому пока судить о каком-то отдельном "Востоке" на примере Египта и Шумера не правильно.


Вчера случайно нашел в Интернете книгу Гуди Д. Похищение истории.2015, в которой он снова поднимает вопрос о господствующем европоцентризме, что Европа априори отличается от Востока (наличием в первом и отсутствие во втором капитализмом, индивидуализмом и т.д.).

настойчивые утверждения о су-
ществовании различий между «Западом» и «всем остальным» ка-
жутся этноцентристскими6. Я утверждаю, что, в то время как боль-
шинство историков стремятся избежать этноцентричности (как
телеологии), им редко это удается из-за недостаточности знаний
о других народах (в том числе и знаний о своих собственных исто-
ках). Такая ограниченность часто ведет к безосновательным претен-
зиям (явным или неявным) Запада на уникальность.
Чем пристальнее я вглядывался в другие грани культуры Евразии
и чем больше узнавал о различных регионах Индии, Китая и Япо-
нии, тем сильнее чувствовал, что социология и история величайших
государств или цивилизаций Евразии должны рассматриваться как
вариации друг друга. Но именно такому подходу мешают представ-
ления об азиатском деспотизме, азиатской исключительности, осо-
бой форме мышления и — шире — о культуре. Они препятствуют
рациональному и компаративному изучению, категорично утверж-
дая, что в Европе было то-то и то-то (Античность, феодализм, капи-
тализм), а у других (то есть у всех остальных) этого не было.

с.17. Книгу я пока еще начал читать, бегло просмотрев, но именно такая позиция близка мне, кое-что перекликается с моими мыслями именно с точки зрения подхода к Западу и не Западу.

Выше я привел некоторые свои мысли в отношении некоторых понятий и концепций, что приводит к потребности высказаться в отношении переосмысления категории "Восток-Запад" применительно к древней истории, причем не с теоретических, каких-то отвлеченных позиций (опять будет а-приори: был восток, была деспотия, были полисы с гражданством и т.д. и т.п.), а на основе обширного фактологического сравнительного материала. Поскольку всего охватить невозможно и знать все древние языки тоже, то строить концепцию/ии именно на множестве примеров (излюбленный способ в научных работах - сослаться на пример, единичный, или вырванный из контекста, и вуаля - новая гипотеза-концепция, научное мнение и +себе в копилку научных работ). Ясперс любил из воздуха и философии создавать мыльные концепции ("осевое время") без опоры на факты, конкретного материала и осмысления этого материала.

Самое забавное то, что наши советские исследователи, загнанные в шоры вульгарного марксизма, штудировали источники,а не строили массу мыльных теорий с развесистой литературной клюквой (конечно массса была и тех, кто вешал марксово-ленинскую клюкву). Теория была одна и она была известна. Оставалось подогнать факты под теорию. Но думающие историки не могли подогнать эти факты, либо пытались как-то работать с противоречащей фактам теорией (напр. египтолог Перепелкин в 10 томнике всеобщей истории прямо говорил о слаборазвитом рабовладении в Египте: т.1.1955, на что Дьяконову пришлось писать компромиссное предисловие ко второй части тома, проверьте, обратите внимание уже на сам год), либо искать компромисс (напр. в работах Дьяконова прослеживается динамика появления деспотии на востоке, слова о слабом развитии рабства в шумерском обществе, но все возрастающей его роли в дальнейшем и т.д.). А когда распался СССР и ушла эта единственно правильная теория, у нас остался огромный наработанный фактографический материал, который страдает отсутствием теоретических построений (кинулись искать спасения в "цивилизационном подходе", в теоретические наработки "школы "Анналов"" и т.д.). Поэтому и говорят, что российская историческая наука сильна источниковедением, людям кроме штудий источников больше ничего не оставалось делать. На мой взгляд теперь нужно совместить эту сильную сторону с каким-то масштабным и глубоким теоретическим переосмыслением наших знаний об историческом прошлом.

Востоковеды пишут, что гражданство было в древнем мире везде, античники говорят: не-не-не, идите вы нафиг, гражданство было только в Античности. Сотрудничества, судя по тому, что я вижу, вроде бы не получается. Как недавно в ЖЖ у себя В.В. Емельянов напечатал про гражданство (запись теперь скрыта от нефрендов) и ответил оппоненту, что древние языки знают Дандамаевы и они специалисты по какому-то периоду. Больше в России никто не знает языков. Все. Тупик. На мой взгляд такой подход вообще не продуктивен. Понятие для того и универсально, что оно хоть как-то должно работать в такой-то период и в таких-то регионах, а не упираться в голое знание языков.

А ведь можно заново поднять темы
=понятия гражданства в Древнем мире, что было на "востоке" и "западе",
= можно ли делить мир на Запад и Восток, хотя бы в древности;
= концепции полиса, отсюда пойдут новые вопросы относительно его классификации, схожести с номами, его "кризиса" и пр.

 

[Лев Агни]

Здесь может возникуть проблема понимания греческого полиса как государство-община/ы свободных общинников. Проблема принадлежности свободного общинника к тому или иному цензовому порядку или даже шире - имущественной обеспеченности (позволить себе воинское снаряжение, паноплию, либо, как в Спарте возможность обспечить себе право участие в сисситии). Что отнюдь может не означать гражданства в нашем современном понимании. А поскольку архаический и классический полис выражают стадию развития полиса, то не все (и тем более не всегда) полисы были "классическими", т.е. с гражданскими общинами. А учитывая тот факт, что полисы - это всего лишь слово обозначающее некую форму общежития, то оно разбросано обильно в исторических источниках; полисы - деревеньки и просто группа селений (вроде Панопея), кои имелись в Греции повсюду. Следовательно, значительное число полисов-деревенек вообще к гражданским общинам нельзя приравнивать. Остаются только самые развитые города, флагманы греческой политики, культуры и торговли. Вот их и нужно проверять и сравнивать с "восточными городами". Потому как в Месопотамии тоже есть понятия свободного жителя конкретного города (родины), который отождествляет себя именно с этим городом, что он родился от свободных жителей этого города (ничего не напоминает из греческой истории?) и, само собой, принимал участие в религиозной жизни своего города (общины).

Изначально я пытался разобраться с цивилизациями, но потом понял, что нужно отказываться от всех этих априорных знаний о цивилизациях и делений на Запад и Восток, потом вообще решил отказаться от всех теоретических построений, пытаясь не обращать внимания на какие-то стадиально-марксистские построения, "цивилизации", как будто я ничего не знаю о каких-то теоретических построениях, нарабатывая только фактологический материал. В результате прихожу все-таки к серьезности стадиального подхода и достаточно удачным для позапрошлого века марксистским построениям. Вместе с тем, параллельно, все серьезнее и серьезнее стала возникать проблема понятий, наша понятийная база зачастую оставалась на позициях того же 19 века, только потому, что не могла выйти за рамки европоцентричности. Притяжение столь велико, что все попытки преодолеть эту силу притяжения особо не увенчивались успехом. Все замыкалось на античность, гражданство, средневековье... и круг замыкался. Видимо, нужно пытаться представить, что Европы и ее особости не существует. Возможно, античное гражданство - наше модернизирование.

Свои наработки я изложил тут https://yadi.sk/i/b9GHOcMYbcgkD . Пока я не дорабатываю текст в связи с проблемой понятий. Если не разберусь с понятиями (то же гражданство), то и остальное не имеет смысла выправлять. Поскольку востоковедение и антика - две системы, два замкнутых в себе мира, несмотря на "союз" ориенталистов и западников-антиковедов, два мира не удается объединить в нечто целостное. "Они сошлись. как лед и пламень". Одни могут непонимать других (уже из некоторых работ востоковедов и античников я вижу где у них возникает непонимание). Поэтому нужно досконально разобраться в терминах, что конкретно понимается у одних и у других, провести сравнение, но, чтобы теория не зависала в воздухе и не превращалась в мыльный пузырь. Например, у синологов и индологов, когда они начинают обобщать историю Востока и Запада, выпадают из поля зрения очень важные структуры, характерные для греко-римского мира, поскольку таких структур не имелось, или, возможно, не были ярко выражены в Индо-Китайском регионе. Поэтому наиболее продуктивная дискуссия идет по линии античников и специалистов по истории Месопотамии (сравнительно хорошо освещенную в источниках и опять же сравнительно хорошо расшифрованной письменности, без чего невозможно понимание источников).

История должна начинаться с источника, факта, понятия и где-то потом теории и всего прочего. Зачастую происходит наоборот: на уровне глобальных и общих работ идет теория и какая-то априорная установка (вытекающая прямо или опосредованно из европоцентризма), отсюда рождаются понятия, которые применяются в совсем не европейском контексте и далее происходит соответствующее трактование факта, и соответствующая интерпретация источника.

 

[Лев Агни]

Из краткой формулировки «город-государство» мы путем ряда последовательных корректировок и уточнений выводим следующее рабочее определение полиса: городская гражданская община, конституирующая себя как государство. Акцент здесь делается, во-первых, на ключевом значении категорий гражданина и гражданства для жизни полиса; во-вторых, на городском (в античном смысле) характере полисной цивилизации; в-третьих, на наличии политического суверенитета.

http://www.sno.pro1.ru/lib/antichniy_polis_kurs_lekzij/2.htm

Принципиальным отличием классического полиса от всего остального Суриков считает город (существование именно "городской гражданской общины") и автономию, полную независимость.

Прорабатываю месопотамский материал по политической (и начал правотворчество рассматривать) части истории до Хаммурапи. Теперь относительно приведенных выше слов Сурикова возникают сомнения. Обозначенные им признаки могут быть не столь принципиальными. В Месопотамии тоже были города, причем эти города (номы) частенько отпадали от центральной власти и начинали вести собственную политику, но от того не становились городскими гражданскими общинами в античном понимании (или их таковыми не желают признавать). Показателен один такой момент. Когда Хаммурапи разбил Элам, царь которого в свою очередь разбил эшнуннцев, престол оказался свободным в Эшнунне, то в одном письме царя Мари Зимри-Лима к своему послу в отношении царя Вавилона сообщается следующее:"будь царём в стране Эшнунна, если они не дали своего согласия, поставь им царём одного из царевичей, которые находятся у тебя". Но эшнуннцы выбрали себе Цилли-Сина, аморейского военначальника. Из этого письма видно, что для царей мнение жителей покоренных городов (думается, далеко не самых простых жителей) имело значение.

Партикуляризм в городах Месопотамии был очень силен. Как только ослаблялась центральная власть (смерть правителя, поражение от внешних врагов), тут же восставали города. Аккадские цари периодически опустошали целые области вырезая и уводя в плен тысячи людей, о чем сообщали в своих надписях...Короче говоря, автономные и самостоятельные начала одерживали постоянно верх.

Тем самым можно сказать, в номах имелась политическая самостоятельность.


Возможно, дело заключалось в том ( неспособность номов превратиться в классический полис), что в этих городах устанавливался свой царский режим; цари часто избирались из знати, то есть были связаны с олигархическими кругами, но уже с раннединастического периода они начинали доминировать в политике и экономике, захватывая земли, создавая свое царское хозяйство, а потом даже объединяя с храмовым. Олигархия (или аристократия, тут бывает их трудно различить) не могла изжить царский институт, например, как в Риме и Греции и не отдавать правление в одни руки (по сути и демократия - хорошо замаскированная олигархия), не знаю почему было так, то ли в силу фактора наличия сильного жречества и храмового хозяйства, с которым цари обычно были связаны, то ли еще в силу каких обстоятельств , например, религиозно-идеологических. Казалось, можно было бы выгнать назначенного центральной властью писца-управленца, прекратить избирать царей, наконец-то править самим, но нет, такое впечатление, что без царя ном уже не мог существовать (может быть потому, что цари исполняли функции главных жрецов и по традиции назначали своих дочерей в верховные жрицы, а они были связаны с почитаемыми местными богами?). И именно с царским институтом, крепко связанным с местным жречеством, местными храмами и божествами, предположительно следует связывать невозможность превращения городской (номовой) общины в гражданскую. Правда, есть случаи конфликта аккадских царей с ниппурским жречеством, но это, все же, несколько другое.

Правители номов могли быть зависимыми от старейшин и народного собрания, называть себя просто энси, а когда усиливались в политическом плане, то называли себя царями на шумерский или аккадский манер, иногда уравнивая себя с богами. Но, похоже, в Шумере и Аккаде не возникало таких мыслей, что царь бесполезен или опасен для той же олигархии.

Важно отметить такое обстоятельство. До Хаммурапи жители городов считались рабами бога, в то время как вавилонский царь начинал считать покоренных жителей рабами царя. И снова, похоже, никто не усмотрел в этом опасности для своего положения.

Пришла в голову такая мысль: в номах была "номовая община" - та община, которую типологически можно сравнить с полисной общиной, но так и не ставшей "гражданской городской общиной" по причине наличия царского института власти и мощного фактора в лице храма, с которым связан был царь.

 

[Лев Агни]

Лугаль, как предполагается, первоначально означал военного вождя (Государство и социальные структуры ына Древнем Востоке. С.19; внизу скрин). И затем приобретает новые смыслы, и даже появляется некая сущность "царственность".
Это к вопросу изменения понимания различных слов.

И.М. Дьяконов в "Пути истории" предлагает царей-лугалей (укоренившееся в историографии) называть более подходящим словом "князь" ((С.27)

В русском языке очень подходящее слово. Не говоря о княжеском дворянском титуле, в древности князь был связан с войском, с дружиной, когда господствовали еще родовые отношения и т.д.
слово очень подходит и в отношении древнеримской истории и древнегреческой.

Мне без разницы что там укоренилось в историографии, я хочу быть ближе к ист. источникам и моделируемой исторической реальности. Зачастую все укорененные понятия - модернизация или голимая европоцентричность (или и то и другое). Одна "Византийская империя" с XIXв. чего стоит. Теперь приходится прикладывать невероятные усилия, чтобы пытаться отделываться от всяческих мифов, штампов, стереотипов мышления и пытаться исходить с тривиальной позиции историзма. Чем больше пытаюсь прояснять для себя исторические понятия, тем больше в этом убеждаюсь.

В Гомеровской Греции базилевс в принципе не царь (слово приобретает много коннотаций и отдает чрезмерной европоцентричностью), а, все-таки вождь, предводитель дружины.

Аналогично и с древними римскими царями и варварскими предводителями.

На мой взгляд, "князь" - наиболее удачное слово.

 

[Лев Агни]

Условно можно обозначить округу с несколькими городами и одним главным городом "номом", по шумерски "ки" (История Древнего Востока.-М.,1983.- Ч.1. - С.139). В статье "Государственный строй древнего Шумера И.М.Дьяконов пишет, что "местный шумерский термин "ки" по-русски неудобен" http://gerginakkum.ru/bibliography/diakonov/diakonov1952_1.htm

Электронный он-лайн словарь Шумерского выдает такие значения (там же и аккадские слова) ki:

ki [PLACE] (32379x: ED IIIa, ED IIIb, Ebla, Old Akkadian, Lagash II, Ur III, Early Old Babylonian, Old Babylonian, 1st millennium, unknown) wr. ki "place; ground, earth, land; toward; underworld; land, country; lower, down below" Akk. ašru; erşetu; mātu; qaqqaru; šaplû

(я так скоро шумерский начну учить )
http://psd.museum.upenn.edu/epsd/nepsd-frame.html

место, селение, поместье, земля, страна, округа, внизу, низина (в смысле, нижняя земля по отношению к верховьям рек?).

Есть еще uru -город (и есть еще смысле окрестностей, возле чего-то) или iri [CITY], аккад. "алу"

iri [CITY] (2070x: ED IIIb, Ebla, Old Akkadian, Lagash II, Ur III, Early Old Babylonian, Old Babylonian) wr. iri; iriki; uru2; uru11; iri11 "city" Akk. ālu

И здесь возникает проблема с городским отождествлением. В греческом слово "полис" обозначает и само укрепленное место, город, и область (подчиненную округу с проживающим на ней населением). В шумерском город и область-государство - имеют разные обозначения.

Вероятно, применительно к Греции и Шумеру надо понимать область с городами и имеющимся административным центром как самостоятельной политической единицей. В русском я не могу найти подходящего слова. "Город-государство" - явно не подходит. Остается "ном" и(или) "полис". Но здесь возникают сомнения, которые я ничем особым пока не могу подкрепить. Когда Дьяконов предлагает использовать греческое "номы", взятое из обозначения греками областей Древнего Египта, то древняя египетская история в момент появления письменных аутентичных источников предстает уже в сложившемся государственном виде, где Юг ведет войну с Севером. И существование неких древних номов в качестве аналога шумерских номов - всего лишь гипотеза, немного подкрепляемая археологическим материалом. Так, современный египтолог Уилкинсон отмечает несколько крупных городищ, которые можно уподобить столицам независимых царств. Но без письменных источников сложно что-либо определенное утверждать в этом плане.


Более глубокие и древние слои в Шумере затоплены грунтовыми водами, поэтому остается более изученный период "после потопа", снова начальный этап шумерской истории выпадает. Нет каких-то полностью изученных регионов и городов от становления до более развитого периода. В Египте письменные источники появляются, когда города уже(?) не были "номами"/ "городами-государства", но археология показывает только рост поселения в "готовом виде". Исследовать Шумер археологам мешают грунтовые воды, военные действия.

Поэтому у меня надежды на раскопки Эблы (и опасения за будущность раскопок) и эламские города. С эламскими городами, похоже, большие проблемы, кроме Сузианы, остальная часть страны очень плохо освещена в письм. источниках. Так что, в ближайшей перспективе кое-какой материал могут дать раскопки и изучение Эблы (пока не могу осилить почти новую книгу "ebla and its landscape Early State Formation in the Ancient Near East", 2013), может, прояснит ситуацию с генезисом государства, особенно по социальной и политической структурам, правомерно ли еще использовать понятие "ном".

 

[Лев Агни]

Хорошо подходит понятие res–publica, reipublicae - общее дело. Скорее всего надо связывать с общественностью, общественными делами, общиной, самоуправляемой некой единицей в политическом, административно-территориальном и людском смысле. Опять же, русское "государство" - вроде бы появилось в 17веке и было связано с политической властью на определенной территории, поэтому здесь всегда стоит помнить об этом; республику стоит прежде всего понимать именно в плане общего, общественного и общинного, потом уже государственного, поскольку римская государственность появилась не одномоментно.

Понятие республики позволяет избежать неизбежно возникающей проблемы с отсылками к "городу", "государству" и "гражданской общине".

Беда в том, что "республика" -современное политическое и политологическое понятие, оно прежде всего подразумевает государство, а не то обстоятельство, что государственные структуры в древности - в Древнем Риме и в других местах,- еще были растворены в общинной среде. Древнее слово, которое подходит для обозначения древних реалий (как мы их реконструируем через исторические источники), но оно приобретает много излишних современных коннотаций.

С номами есть некоторая неопределенность (в комментарии чуть выше писалось уже об этом) и возникает некоторая двусмысленность с египетскими номами в качестве административно-территориальной единицы государства.

В островной, прибрежной, гористой Греции, где фрагментарность различных объединений подчеркивается уже самой географией, формируются свои понятия, свои реалии; в Египте, где города тянутся цепочкой вдоль одной реки формируется что-то другое, в Месопотамии, "города" появились в условиях низменности и каналов, не сплошной цепочкой, а в разных положениях по отношению друг к другу, тут формируется нечто третье. Похоже, процесс "государственности" был неким, отнюдь не единым, но одним (типичным) процессом "политогенеза" древнего мира. Вот только существует проблема обозначения этих "ячеек".

В идеале создание нового термина. Если оно не приживется, от него легко можно избавиться (как в случае чрезмерно многозначительного слова "цивилизация" приходится постоянно уточнять в каком или каких смыслах употребляешь это слово), если приживется, то не будет нести лишних "посторонних" или нежелательных дополнительных смыслов.

 

[Лев Агни]

Попалась статья по городам-государствам http://lenta.ru/articles/2014/09/26/mesopotamia/

Не совсем понял, с кем Джейсон Ур спорит, если еще в середине прошлого века Оппенхейм писал о проблемности названия месопотамских "уру" городами. а Дьяконов часто писал "город" (в кавычках).

Нашел статью Джейсона Ура, вроде бы она подходит по дате публикации и теме тут



В Лента.ру сделан такой дайджест.

В качестве примера ученый приводит тот факт, что специальные термины для таких понятий как «государство», «министерство», «ведомство» или «должность» в шумерских текстах отсутствуют вовсе, а слово «дворец» обозначалось словосочетанием «большой дом». Археолог делает вывод о том, что бюрократии — одной из неотъемлемых черт государства — в IV тысячелетии до нашей эры попросту не существовало.

Даже наши советские востоковеды не натягивали так жестоко сову на глобус. Только при III династии Ура (по средней хронологии XXIв. до н.э.) стали появляться профессиональные писцы и в города назначались энси, а не выбирались местными жителями (фактическое появление чиновников).

В списке литературы я не обнаружил даже американского Оппенхейма, нет и шумеролога Торквиля Якобсена не говоря уже о советских историках - Дьяконова или Никольского (Никольский вообще фактически целенаправленно искал общину на Востоке и утвердил ее наличие в историографии в конце 1930-х). Человек опоздал эдак на 50-70 лет.


Что-то я в какой-то печали. Обилие современных исследований и количество современных публикаций не гарантирует их качество. Вроде бы с помощью Интернета дорвался до бОльших возможностей, а все-таки какое-то разочарование наступает.

 

[Лев Агни]

Вспомнил. В ВДИ №1 1990 была опубликована статья Ламберг-Карловского, где он писал (жирно мной отмечено)

Подводя итог, можно сказать, что обраЗ0вание протоэламского государства
в Сузиане было отчасти вызвано усвоением более ранней шумерской
бюрократической структуры, перенесенной в Сузы во время их колонизации
шумериЙцами. Я не склонен воспринимать Шумер иак образ'
Чик первичного государственного образования, а Элам - как вторичного;
скорее воздействие Шумера и Элама друг на друга в конце
!V тыс. дО Н. Э. представляется мне единым процессом, приведшим R. сложению
иерархических государств в обоих регионах.

Месопотамские ХрамЫ урукского периода (ок. 3500 г.
до н. э.) выполняли административную функцию перераспределения сельскохозяйственных
продуктов среди производите,1ей, приданных храмовым
землям. Храмы породили также численно росшие бюрократические
структуры, которые с помощью YiНe изобретенных (ранних) систем письма
осуществляли координацию и учет производства, потребления и перераспределения.
Археологические данные подтвер,ндают точку зрения,
Согласно которой общество с государственной структурой появляется на
древнем Ближнем Востоке прежде всего в Южной Месопотамии ок,
3300 г. до н. э.

Наши востоковеды как-то заметили, что это чрезмерное удревнение отношений и рождение государств. Думается, что автор статьи излагает свой взгляд археолога, транслирующий взгляд других археологов, которые постоянно пытаются сдвинуть хронологические рамки.

Я поэтому всегда скептически отношусь ко всем хронологическим сдвигам и удревнениям. Например, уже начинают договариваться до того, что город Чатал-Хююк возник в 10 тыс. до н.э. На что потом идут замечания других исследователей, что поселок больше напоминает деревню, а не город.

Поэтому понятно критическое обращение Джейсона Ура, который наконец-то додумался обратиться к письменным источникам (он же сам пишет, что изучил письменные источники) и выразить скепсис в отношении бюрократии и пр. по модернизации в глубину древних обществ.


так, он пишет: " В северной Месопотамии агломерация с низкой плотностью Телль-Брак объединилась в 130 гектарный мегаполис/метрополию к сер. 4 тыс. до н.э." Примерно это же описывается у нас в ИДВ, Ч.1,1983 только без таких конкретных цифр. Тут, видимо, проблема в датировках. В ИДВ пишется появление номовых государств путем сселения из разных поселков в один центр, в одну сельскую общину

Далее Дж.Ур пишет

Most strikingly, by 3100 BC the city of Uruk itself covered 250 hectares (Finkbeiner 1991).

Здесь следует говорить не о самом городе, а площади-владений города-нома, там стенами (похожими на ирладские стены от ветров) обносили все большое "городское" хозяйство с пустошами, какими-то сельскими угодьями. Об этом писал Оппенхейм.

Потом он пишет, что почти всегда игнорируется наличие семейных связей. В принципе об этом писал Дьяконов, говоря о наличии "большесемейных общинах", потом под воздействием критики он скорректировал до "больших семей".

An abstract entity with the properties assigned to the state by neo-evolutionary approaches simply did not exist in the ancient Mesopotamian written tradition. This absence is rather telling, since the large majority of texts are assumed to stem from what are commonly labeled as “state” institutions, such as palaces and temples.

Я это тоже стал понимать. В принципе, занимаюсь этим, чтобы самому разобраться.


Во многом статья для меня - банальный пересказ давно известного со своим альтернативным подходом к причинам появления государства, который практически не проработан. Много голословия и необоснованных утверждений о появлении бюрократии в Урукский период. Так что, у людей впереди еще десятки лет работы, ходьбы по замкнутому кругу и открытий Америк там, где уже побывало множество людей до этого.

Furthermore, Building А and several others were physically interconnected in a manner that suggests extended households.

Более того, постройка А и некоторые другие были соединены таким образом, что наводит на мысль о расширенном домохозяйстве.

И далее по тексту

 

[Лев Агни]

По поводу греческих басилеев

И.Е.Суриков АНТИЧНАЯ ГРЕЦИЯ.Политики в контексте эпохи:Архаика и ранняя классика .МОСКВА, НАУКА, 2005
С.30
http://www.sno.pro1.ru/lib/surikov_politiki_v_kontekste_epokhi/2.htm

Главой полиса оказывался басилей. Но, как бы этот последний ни пытался уподобиться былому ахейскому анакту, в его распоряжении уже не было столь же мощных властных механизмов. Потестарные структуры (прото)полисов эпохи "темных веков" еще не шагнули на уровень государственности. Соответственно, власть басилеев являлась весьма рыхлой и примитивной; иной она не могла и быть

 

[Лев Агни]

Benjamin R. Foster ответил на мой вопрос по поводу данной статьи Дж. Ура через 1,5 года. Просто он долго не читал Академию.еду. Пишет: Вы правы, то, что делали советские ассириологи несколько десятилетий назад, в несоциалистическом мире только начинают (как лучше перевести?:"...the soviet assyriologists often made points decades ago that scholars in the non-socialist world are only beginning to" ). Дьяконов часто раздражался, что не читали его русскую работу.
Я не уверен, стоит ли решение за тем, чтобы все выучили русский язык или российские ученые писали на английском языке (что было запрещено в сталинскую эпоху) ("i am not sure if the solution is that everyone learn russian or that the russian scholars write in english (forbidden in the stalinist era)".

Я писал еще Джейсону Уру, переслал ему сканы работ Никольского-младшего, из ВДИ, работы Дьяконова и немного нашей историографии указал. Так и не ответил. Да и не надо.