Порядка 35 старых сообщений (243-301 ветки) было восстановлено на своих прежних местах. К сожалению все остальные дошли без корневых сообщений, в обрывочном виде.
Ниже привожу, сохранившийся постинг diu о Жанне д'Арк.
---------------------------------------
Жанна была религиозной фанатичкой, верила, что с ней говорят святые и ставят перед ней вполне определенную задачу, а именно, короновать дофина Карла, причем сделать это может только она, потому что этого хочет бог. Ее, кстати, еще до главной эпопеи вызывал к себе для знакомства герцог Лотарингский, предполагая, что она какая-та целительница или экстрасенс (она уже пользовалась известностью в своей округе). Она отчитала герцога за то, что он оставил супругу и прижил пять незаконных детей на стороне, и тот отослал ее с богом.
В 1428 г. бургундцы сожгли ее деревню Домреми и осадили соседнюю крепость Вокулер, в которой в числе прочих крестьян укрылась и Жанна. Во время осады у нее появились сторонники в лице двух гарнизонных рыцарей, Жана де Нуйонпона (больше известного как Жан из Меца) и Бертрана де Пуленжи (Жанна по-простому звала его Поллишоном). Примелькалась она и командиру крепости Роберу де Бодрикуру. Во время осады она в первый раз обратилась к Бодрикуру с требованием отвести ее к королю, тот посоветовал ее дяде дать Жанне пару шлепков пониже спины и отвести домой. После осады она поселилась в поселке под стенами Вокулера у дяди, который также попал под ее влияние. После этого она при каждом удобном случае стала приставать к Бодрикуру с требованием отвести ее к королю. Два рыцаря тоже по возможности капали ему на мозги.
Наконец, настало время посылать гонцов к дофину в Шинон с донесениями о состоянии дел в округе. Задача эта была опасная - Вокулер фактически находился в зоне, контролируемой бургундцами. Те два рыцаря со своими слугами вызвались добровольцами, но попросили, чтобы с ними послали и Жанну. Бодрикур согласился - он был рад от нее избавиться, к тому же на него произвел впечатление вызов Жанны к герцогу Лотарингскому и вообще он был не уверен, удастся ли ему продержаться против бургундцев хотя бы год. Он даже написал для нее рекомендательное письмо, подтверждающее ее личность, и дал ей меч из крепостных запасов. Таково было начало похода Жанны.
В Шиноне дофин принял Жанну только через два дня, он сначала сомневался, надо ли это делать. Тем временем распространялись слухи о ее миссии. 6 марта 1429 г. она встретилась с дофином Карлом и обещала короновать его. Дофин был слабоволен и неуверен себе, впрочем, дела его и объективно были крайне плохи - Орлеан был на грани сдачи, денег у дофина почти не было, поражение казалось неизбежным, причем не когда-нибудь, а в ближайшем будущем, и непонятно было, куда тогда деваться. Поэтому дофин сразу проникся горячей симпатией к морально поддержавшей его девице. Придворные отметили поразительно радостное выражением лица обычно мрачного дофина после нескольких минут разговора с Жанной.
7 марта Жанна встретилась также с герцогом Алансоном, родственником короля. Они вместе тренировались в ударах копьями, причем герцог был удивлен и восхищен, что Жанна ловко владеет оружием, и подарил ей лошадь. Жанна звала Алансона "мой прекрасный герцог", тот стал ее верным сторонником.
Дофин распорядился, чтобы ей выделили комнату в замке Шинон, а через несколько дней направил в Пуатье, где специальная церковная комиссия должна была установить ее благонадежность.
Эта комиссия была добросовестной и подтвердила, что Жанна та, за кого себя выдает, что отзывы с родины о ней самые положительные, что она верная христианка и ничего еретического в ее речах нет, а верить ли этим речам - не им судить. На епископов произвело глубокое впечатление, как складно и свободно Жанна говорит. Например, вопросы были такие: "Ты говоришь, тебе был голос, что бог избавит Францию от бедствий, но если сам бог хочет этого, нет необходимости в помощи вооруженных людей". Жанна ответила: "Во имя божие солдаты будут сражаться и бог пошлет им победу". Затем: "Какие бог дает знамения, что дали бы понять, что тебе нужно верить?" Она: "Я пришла сюда не затем, чтобы давать знамения. Препроводите меня в Орлеан с нужным числом вооруженных людей, и там вам будет знамение, ради которого я послана". И т.д. Там же Жанна обнародовала свою программу из 4 пунктов-пророчеств:
1) Орлеан будет освобожден от англичан;
2) король будет миропомазан в Реймсе;
3) Париж вновь покорится королю;
4) герцог Орлеанский возвратится из плена в Англии.
Члены комиссии сделали доклад на Королевском совете и сообщили, что "мы пришли к единому мнению, что, принимая во внимание настоятельную необходимость безотлагательных действий и опасность, которой подвергается город Орлеан, король может принять ее помощь и послать ее в Орлеан".
Тем временем собирался обоз с продовольствием и войска, которые должны были помочь Орлеану. Следует подчеркнуть, что это мероприятие было запланировано еще до появления Жанны в Шиноне. Жанну просто прикомандировали к уже подготовленной экспедиции.
Любопытно, что в то время, когда любая девица при армии считалась солдатской девкой, на Жанну это не распространялось (как писал королевский конюший Гобер Тибо о солдатах, "она никогда не вызывала у них вожделения, то есть иногда они чувствовали желание плоти, но никогда не смели поддаться ему, и они считали, что нельзя хотеть ее; часто они разговаривали между собой о плотском грехе и произносили слова, способные возбуждать сладострастие, но, когда они видели ее и она приближалась к ним, они замолкали и внезапно прекращалось их плотское возбуждение").
22 марта 1429 г. Жанна продиктовала письмо-вызов английскому королю и главным английским вельможам во Франции, получившее широкую известность.
Жанне дали интенданта, двух пажей и двух герольдов, что уравнивало ее статус с другими предводителями экспедиции. Вообще, ее положение было не вполне определенным. Формально она была главой экспедиции, но фактического права отдавать приказы у нее не было - реально всем распоряжался военный совет в составе герцога Алансона, Жиля де Ре (будущий "Синяя Борода"), маршала Франции де Бюссака, адмирала Франции Луи де Гравиля, гасконского командира наемников Ла Гира и будущего прево Парижа Амбруаза де Лоре. На словах не противореча Жанне, они поступали по-своему: она требовала идти прямиком на англичан, они вели войско сложным кружным путем по глухим сельским дорогам и смогли уклониться от столкновений до самого Орлеана. Под Орлеаном они имитировали атаку с тыла на англичан с запада, а тем временем обоз с основными силами беспрепятственно вошел в Орлеан с востока, там, где англичане не успели провести осадной вал и ров вокруг города. Так как все резервы англичан были оттянуты на запад, их посты на востоке не решились атаковать французское войско. Жанна была разгневана этими трусливыми маневрами, но дело было сделано.
Впрочем, Жанна была далеко не балластом. Обладая большим моральным авторитетом, она укрепила дисциплину: как пишет герцог Алансон, "Жанна сильно гневалась, когда слышала, что солдаты сквернословят, и очень их ругала, и меня также, когда я бранился. При ней я сдерживал себя".
Более того, присутствие Жанны сплачивало и командный состав. Это звучит парадоксально, но герцогам и графам было легче подчиняться ей, чем друг другу. Она стояла выше любых сословных распрей и чинов, через нее говорили Богородица и Святой Мишель, а перед ними самому спесивому барону не зазорно склониться. Это важный момент: Жанна была для своей армии не крестьянкой, а Пророчицей и блаженной; конечно, в ней сомневались, но ее фанатизм и уверенность в своей правоте смущали даже таких скептиков-головорезов, как Жиль де Ре и Ла Гир. К тому же войско сильно увеличилось за счет притока услышавших о ее миссии добровольцев, а они создавали определенное настроение.
Ниже привожу, сохранившийся постинг diu о Жанне д'Арк.
---------------------------------------
Жанна была религиозной фанатичкой, верила, что с ней говорят святые и ставят перед ней вполне определенную задачу, а именно, короновать дофина Карла, причем сделать это может только она, потому что этого хочет бог. Ее, кстати, еще до главной эпопеи вызывал к себе для знакомства герцог Лотарингский, предполагая, что она какая-та целительница или экстрасенс (она уже пользовалась известностью в своей округе). Она отчитала герцога за то, что он оставил супругу и прижил пять незаконных детей на стороне, и тот отослал ее с богом.
В 1428 г. бургундцы сожгли ее деревню Домреми и осадили соседнюю крепость Вокулер, в которой в числе прочих крестьян укрылась и Жанна. Во время осады у нее появились сторонники в лице двух гарнизонных рыцарей, Жана де Нуйонпона (больше известного как Жан из Меца) и Бертрана де Пуленжи (Жанна по-простому звала его Поллишоном). Примелькалась она и командиру крепости Роберу де Бодрикуру. Во время осады она в первый раз обратилась к Бодрикуру с требованием отвести ее к королю, тот посоветовал ее дяде дать Жанне пару шлепков пониже спины и отвести домой. После осады она поселилась в поселке под стенами Вокулера у дяди, который также попал под ее влияние. После этого она при каждом удобном случае стала приставать к Бодрикуру с требованием отвести ее к королю. Два рыцаря тоже по возможности капали ему на мозги.
Наконец, настало время посылать гонцов к дофину в Шинон с донесениями о состоянии дел в округе. Задача эта была опасная - Вокулер фактически находился в зоне, контролируемой бургундцами. Те два рыцаря со своими слугами вызвались добровольцами, но попросили, чтобы с ними послали и Жанну. Бодрикур согласился - он был рад от нее избавиться, к тому же на него произвел впечатление вызов Жанны к герцогу Лотарингскому и вообще он был не уверен, удастся ли ему продержаться против бургундцев хотя бы год. Он даже написал для нее рекомендательное письмо, подтверждающее ее личность, и дал ей меч из крепостных запасов. Таково было начало похода Жанны.
В Шиноне дофин принял Жанну только через два дня, он сначала сомневался, надо ли это делать. Тем временем распространялись слухи о ее миссии. 6 марта 1429 г. она встретилась с дофином Карлом и обещала короновать его. Дофин был слабоволен и неуверен себе, впрочем, дела его и объективно были крайне плохи - Орлеан был на грани сдачи, денег у дофина почти не было, поражение казалось неизбежным, причем не когда-нибудь, а в ближайшем будущем, и непонятно было, куда тогда деваться. Поэтому дофин сразу проникся горячей симпатией к морально поддержавшей его девице. Придворные отметили поразительно радостное выражением лица обычно мрачного дофина после нескольких минут разговора с Жанной.
7 марта Жанна встретилась также с герцогом Алансоном, родственником короля. Они вместе тренировались в ударах копьями, причем герцог был удивлен и восхищен, что Жанна ловко владеет оружием, и подарил ей лошадь. Жанна звала Алансона "мой прекрасный герцог", тот стал ее верным сторонником.
Дофин распорядился, чтобы ей выделили комнату в замке Шинон, а через несколько дней направил в Пуатье, где специальная церковная комиссия должна была установить ее благонадежность.
Эта комиссия была добросовестной и подтвердила, что Жанна та, за кого себя выдает, что отзывы с родины о ней самые положительные, что она верная христианка и ничего еретического в ее речах нет, а верить ли этим речам - не им судить. На епископов произвело глубокое впечатление, как складно и свободно Жанна говорит. Например, вопросы были такие: "Ты говоришь, тебе был голос, что бог избавит Францию от бедствий, но если сам бог хочет этого, нет необходимости в помощи вооруженных людей". Жанна ответила: "Во имя божие солдаты будут сражаться и бог пошлет им победу". Затем: "Какие бог дает знамения, что дали бы понять, что тебе нужно верить?" Она: "Я пришла сюда не затем, чтобы давать знамения. Препроводите меня в Орлеан с нужным числом вооруженных людей, и там вам будет знамение, ради которого я послана". И т.д. Там же Жанна обнародовала свою программу из 4 пунктов-пророчеств:
1) Орлеан будет освобожден от англичан;
2) король будет миропомазан в Реймсе;
3) Париж вновь покорится королю;
4) герцог Орлеанский возвратится из плена в Англии.
Члены комиссии сделали доклад на Королевском совете и сообщили, что "мы пришли к единому мнению, что, принимая во внимание настоятельную необходимость безотлагательных действий и опасность, которой подвергается город Орлеан, король может принять ее помощь и послать ее в Орлеан".
Тем временем собирался обоз с продовольствием и войска, которые должны были помочь Орлеану. Следует подчеркнуть, что это мероприятие было запланировано еще до появления Жанны в Шиноне. Жанну просто прикомандировали к уже подготовленной экспедиции.
Любопытно, что в то время, когда любая девица при армии считалась солдатской девкой, на Жанну это не распространялось (как писал королевский конюший Гобер Тибо о солдатах, "она никогда не вызывала у них вожделения, то есть иногда они чувствовали желание плоти, но никогда не смели поддаться ему, и они считали, что нельзя хотеть ее; часто они разговаривали между собой о плотском грехе и произносили слова, способные возбуждать сладострастие, но, когда они видели ее и она приближалась к ним, они замолкали и внезапно прекращалось их плотское возбуждение").
22 марта 1429 г. Жанна продиктовала письмо-вызов английскому королю и главным английским вельможам во Франции, получившее широкую известность.
Жанне дали интенданта, двух пажей и двух герольдов, что уравнивало ее статус с другими предводителями экспедиции. Вообще, ее положение было не вполне определенным. Формально она была главой экспедиции, но фактического права отдавать приказы у нее не было - реально всем распоряжался военный совет в составе герцога Алансона, Жиля де Ре (будущий "Синяя Борода"), маршала Франции де Бюссака, адмирала Франции Луи де Гравиля, гасконского командира наемников Ла Гира и будущего прево Парижа Амбруаза де Лоре. На словах не противореча Жанне, они поступали по-своему: она требовала идти прямиком на англичан, они вели войско сложным кружным путем по глухим сельским дорогам и смогли уклониться от столкновений до самого Орлеана. Под Орлеаном они имитировали атаку с тыла на англичан с запада, а тем временем обоз с основными силами беспрепятственно вошел в Орлеан с востока, там, где англичане не успели провести осадной вал и ров вокруг города. Так как все резервы англичан были оттянуты на запад, их посты на востоке не решились атаковать французское войско. Жанна была разгневана этими трусливыми маневрами, но дело было сделано.
Впрочем, Жанна была далеко не балластом. Обладая большим моральным авторитетом, она укрепила дисциплину: как пишет герцог Алансон, "Жанна сильно гневалась, когда слышала, что солдаты сквернословят, и очень их ругала, и меня также, когда я бранился. При ней я сдерживал себя".
Более того, присутствие Жанны сплачивало и командный состав. Это звучит парадоксально, но герцогам и графам было легче подчиняться ей, чем друг другу. Она стояла выше любых сословных распрей и чинов, через нее говорили Богородица и Святой Мишель, а перед ними самому спесивому барону не зазорно склониться. Это важный момент: Жанна была для своей армии не крестьянкой, а Пророчицей и блаженной; конечно, в ней сомневались, но ее фанатизм и уверенность в своей правоте смущали даже таких скептиков-головорезов, как Жиль де Ре и Ла Гир. К тому же войско сильно увеличилось за счет притока услышавших о ее миссии добровольцев, а они создавали определенное настроение.
