Отдавая должное несомненному литературному таланту, особенно ярко проявившемуся в описании форм пышных грудей, бедр, животиков и минималистичного покроя юбок киевских студенток, следует заметить вот что – через весь текст статьи чрезвычайно ярко сквозит застарелая личная обида автора, к археологии как таковой прямого отношения не имеющая. Суть давнего конфликта, получившего здесь свое художественное отражение, разбирать не хотелось бы, также как и заниматься определением виноватых – поскольку я, с одной стороны, имею самое непосредственное отношение к археологии описанного региона, посвятив ей почти четверть века своей жизни, а с другой стороны, при данных событиях не присутствовал, и не слышал мнений других участников, которые, очевидно, серьезно разойдутся с автором в своей оценке произошедшего тогда. Да это и не важно, хотелось бы сказать вовсе не об этом. Многое из сказанного, несомненно, имеет место в археологических экспедициях и представляет собой неотъемлемую часть сформированной ими субкультуры - в том числе, и достаточно свободные нравы, нередко - употребление алкоголя в значительных дозах (что, увы, вообще свойственно многим «полевым» профессиям). Однако это вовсе не повод для оскорбительных обобщений типа «для значительной доли полевых археологов - археология это не более чем особый вид эстетического пьянства на природе».
Полагаю, решительно в любой отрасли человеческой деятельности можно легко найти весьма неприглядные стороны, которые, по меньшей мере, неконструктивно распространять на всю отрасль, из которой они были выхвачены. В применении к журналистике, которую автор выбрал в качестве жизненной стези после того, как расстался с археологией, аналогичное, хлестко сформулированное обобщение звучало бы приблизительно так – «значительная часть журналистов – продажные твари, лижущие зад тому, кто больше заплатит». И что же теперь, надо «запретить журналистику»?!
Что касается поднятых вскользь вопросов организации, финансирования, и разрешительных процедур в полевой археологии – следует понимать, что наша наука, будучи завязана на конкретные объекты, памятники, всегда требует дипломатии, умения договариваться с людьми, интересы которых далеко не всегда совпадают с твоими, понимать правила игры, даже если они непрерывно меняются. Положение российских экспедиций в Украине и сейчас очень непростое, однако многие из них вполне успешно работают и в наши дни, хотя с описанных в статье событий прошло полтора десятка лет.
И, уверяю, что в этом плане положение археологов из западноевропейских стран, копающих, к примеру, в Турции, Египте, Италии, да где угодно – не имеет особых отличий. Завершающие статью утверждения о том, что археологи все только рушат, в музей не сдают – даже комментировать всерьез не хочется, с окружающей меня реальностью все это никак не соотносится. Идея относительно того, что копать ничего нельзя, а надо только обрабатывать старые материалы, вовсе не оригинальна, и напрямую ведет к деградации науки – не будет раскопок, не станет и археологов, чтобы что-либо обрабатывать.
Спасательные раскопки – это вообще отдельная песня. Нынешние реалии таковы, что они представляют собой скорее неизбежное зло археологии и способ заработка молодежи, но (за редкими исключениями) совершенно не способны развивать академическую науку, для чего необходимы планомерные работы на важных памятниках, а не тех, через которые тянут очередную газовую трубу.